Выбрать главу

Жгучее, острое чувство резало и давило меня изнутри. Я пытался передать его взглядом Кощею.

— Зачем тогда вообще делать добро, если оно не спасает?

Он замолчал. Повелители не знают себя. Хотя мы не дети — слишком жестоки. Но, если мы кого-то полюбим, то без них не живём. Просто не чувствуем.

Можно ли назвать матерью ту, кто породила тебя? Мать — первый учитель, кто по-настоящему учит чувствовать, учит любви. Мать связывает ребёнка и жизнь любовью. Тогда Орда — моя мать. Орда научила меня удивляться, бояться, подозревать, ненавидеть, дружить и… хотеть быть любимым. И я не предам свою мать. Не предам Орду. Не придам узы чувств, что проснулись во мне, как в живом человеке. Как просыпаются они в новорождённом.

— Ярослав! — внезапно окликнул Кощей и приказал брату собрать лошадей для охраны.

— Ордынцев не собирай, — окинул он меня строгим взглядом. — Поедите прямиком в Монастырь и верхом окажетесь в Обители дня через три. Попроси христиан впустить беженцев. Обещай им запасы на всю Моровую Эпоху. Я захвачу Башню и вытрясу из складов всё, чтобы вас прокормить.

— Как ордынцы узнают, что надо идти в Монастырь?

— Придётся мне задержаться и найти старейшин, кто выжил. А если нет — страх погонит людей на запад, подальше от Нави.

— Задержишься и Белла может погибнуть.

— Придётся рискнуть. Даже если придётся несладко — простит, — отрезал Кощей. Ярослав подошёл с шестёркой осёдланных лошадей. Кощей велел беречь меня пуще ока. Минуту спустя мы мчались верхом к перевалу. Я видел окровавленных, обезумевших ордынцев на позициях Небесной Дружины. Добивали всебожников. Призраки во главе с Ярославом не дали мне остановиться и буквально силком протащили на западную сторону гор. Охранникам приходилось стрелять, если люди набрасывались на них, не разбирая, где союзники, где враги.

Кто-то узнал меня и с горечью завопил: «Повелитель!». Девчонка-подросток — в мегаполисе она пыталась схватить моё стремя, а теперь корчилась над покойницей. Заплаканное лицо побелело от холода, рука цепляется за убитую, а другая обвисла вдоль тела. Кем приходилась ей мёртвая? Без неё она больше не чувствует?

Не плачь, я спасу тебя, мама.

Я спасу тебя, моя Орда»

…Женя перечитывала рунскрипты снова и снова. Анюта, Олег — получается, Повелитель видел их. Встречал её предков на перевале. Отец рассказывал, как выглядел её дед — щека с тремя шрамами, тёмные волосы, ясный взгляд — точь, в точь как скиталец на стоянке оленеводов. Неужто весной она правда встретилась с ним? Неужто он разговаривал с ней как с чужой из-за сына? Или же выведал опасные тайны про Повелителя и Чёрное Солнце и не захотел втягивать её в беды?

Раскол, предательство крышаков, гибель Орды — каждый на западе помнил, что Орда вымерзла за перевалом и не дошла в Поднебесье. А ведь они могли явиться и в Монастырь. Но Повелителя христиане не видели. Ударь морозы чуть позже, и история Края навсегда могла измениться: Повелитель мог дожить до рождения Жени, и они бы встретились. Как много бы он мог рассказать об Арктиде, о Чёрном Солнце и Двоеверии — про что не рискнул написать в дневнике. Но, случись такое, — и Монастырь бы тогда стал другим, и отец Жени никогда бы не встретился с её матерью.

Чёрное Солнце не допустило такого будущего. Они устроили бойню — преступление против людей ради Нави. Повелитель с Кощеем не смогли их остановить — им не хватило жестокости, но за это она уважала Максима, Призраков и Кощея в разы крепче Марины.

«Ты — не то что я. Мне хватило...»

Женя задумалась. Она знала мать с чужих слов, и учиться жизни пришлось у няни, отца и Егора. Сам Монастырь заменил ей семью: мастерские учили работать, храм — верить, лазарет — врачевать. Только мать не успела научить Женю ничему, даже любви. Она училась сама, и как Повелитель не выбирала одного человека. Женя училась любить всех людей сразу — больше себя, больше жизни, — и делать добро также твёрдо, как некоторые творят зло.

В дневнике хранилось два карандашных рисунка — парень с лохматыми волосами и свежими ранами на щеке и настороженная девушка в отороченном мехом капюшоне. Женя впервые увидела свою Навью бабушку. Отец рассказывал о ней, как о мудрой, но суровой охотнице — настоящей Навьей Волчице. Не погибни Анюта в войне с племенем Виичей, и она тоже многое могла бы рассказать Жене: почему глаза видят ночью и как побороть томление и жар внизу живота? А главное — зачем к ней является призрак из белого света?

Но смерть жестока. Родные уходят.

Так хочется верить, что в детях остаётся хоть какая-нибудь частичка от них, кроме изменчивой памяти.