Выбрать главу

— Вам легче? — заметила Женя, как ловко Солоха готовит зашибленной рукой чифир.

— Шевелю помалоху…

— Дайте ещё раз посмотреть.

Солоха закатала рукав и протянула жёлтую, покрытую дряблой кожей в чёрных крапинах, руку. Пока Женя щупала, Солоха ойкала и кривилась.

— Лекарства, — напомнила она.

— Чё?.. А, ё-ма-на, верняк! — спохватилась Солоха и махнула рукой на табуретку. — Падай, не в узком боксе торчим, есть где почилить.

Женя села на табуретку и только сейчас опомнилась: на востоке не должно быть людей! Но ведь есть. И живут. И получше язычников с христианами. Одной Солохе так повезло? Нет, коек в комнате три.

Из-под ближайшей кровати Солоха вытащила коробку и грузно поставила на Женины колени.

— На, пошурши. Можь надыбашь чё.

Коробка оказалась доверху забита упаковками таблеток, ампулами, порошками, целыми пулемётными лентами шприцов, мазями в тюбиках. В Монастыре такого богатства не видывали очень давно. Здесь были и антибиотики, и противовирусные, и обезболивающие со спазмолитиками. Женя вспомнила Дарью, умиравшую без нужных таблеток, и пальцы у неё затряслись.

— Ты чё? — задержалась Солоха с надорванным пакетиком сахара в руках. Женя прерывисто выдохнула:

— Можно я кое-что из коробки для общины возьму?

— Лады, подрежь. Я всё едино не шарю.

— Спаси вас Бог. А это вот для руки… — Женя протянула ей анальгетик. Солоха взяла таблетки и пригляделась получше.

— А чё за община у вас? Откуда нарисовалась такая?

— Из Монастыря в Междуречье — это за Поясом.

— Из-за бугра что ли?

— Да, из-за гор.

— Нихера се, — Солоха подтянула облезлый стул и села напротив. — Чё, в Монастыре вашем много народу?

— Хватает. В бывшей мужской обители живём. Теперь у нас свой Настоятель. Монастырь — мирская община. Но всё-таки мы христиане.

— Ё-ма-на. И за бугром значит кичуются... Или ваш город крайний?

— Нет, городов много, — и деревни есть, и крепости. Десятки тысяч людей за горами. Чаще миром обходятся, иногда и воюют. Где в Христа верят, а где в истуканов бездушных. Есть и такие, кто вообще ни во что не верит — самые дикие, тёмные люди, — Женя помедлила, глядя в слепой, затянутый мутью глаз. Хозяйка с обожжённым лицом внимательно слушала какова жизнь на западе. — Есть ещё дикари, которые живут под землёй и людей убивает ради наживы — самые страшные, со звериными душами.

— И чё, с голоду пухните или по масти живёте?

— Нет, — замотала головой Женя и покосилась на завалы пайков. — Есть чем питаться. Но мы, бывает, нарочно постимся.

— Чё делаете? — приподняла бровь Солоха.

— Не всё подряд едим, голодаем. В четыре великих поста нельзя молочного и мясного. В первые три дня — вообще не положено пищи. В среду и пятницу — постные дни. Случается, что и рыбу нельзя. А ещё… — Женя осеклась, вспомнив сгоревшую церковь в Таёмном. — Если человек тяжело согрешил… — упал её голос, — или искупления молит, то сам на себя пост накладывает.

Солоха лишь хмыкнула.

— Ни хера се вы шибанутые. Жрать нечего, а вы спецом голожмотитесь.

— Не в еде дело, а в смирении. Первая и простейшая страсть — гортаннобесие. Если её не смирить, никакие пороки в себе побороть не удастся. Пост облегчает душу, молитву окрыляет, да и продукты бережёт. Живём ведь охотой, полями и огородами: ловим рыбу, в лесу ягоды собираем и бортничаем. В мастерских для себя мебель, одежду и для дома вещи всякие делаем своими руками. У нас и деньги есть.

Женя полезла в планшет и протянула Солохе маленький медный грошик. Та повертела монетку и хмыкнула:

— И на какой хер ты к нам в город прикантовалась, раз у вас зазвездись?

— К вам в город? А вы из Серых Городов?!

— Ну, типа того, — нехотя кивнула Солоха и потянулась к столу за сигаретами. Щёлкнула кнопка чайника. Попутно прикуривая, Солоха встала и залила кипятком заварку в банке.

— И как там? — затаила дыхание Женя. — В Городах ещё живут люди?

— Люди… — потёрла Солоха обожжённую щёку. — Живут, чё ж. А про твои «Серые Города», Курочка, я отродясь не слыхала. Город тока один — большой такой, сука, город. Жила я там на хате с одной лярвой…

— С подругой? — уточнила Женя.

— Угу, с подругой, — хмыкнула Солоха и оглядела свои нынешние «хоромы». — Хата у неё получше этой. Да пацапались малоха, вот я и свалила. Не по масти мне с ней проблемы ломать. Теперь тут кантуюсь.

— Да-да, я понимаю. А что в Городе? Как там после Серого Повелителя?

— Вот ты интересы гоняешь! Мож тебе ещё как при Немце дыхалось задвинуть? Я, Курочка, Серого не застала, как он со своей гоп-компанией за бугор учесал.