Ни через час, ни через два Солоха Женю из бора не вывела.
— Вы точно знаете куда идёте?
— У себя спроси. Я тут каждый день шарюсь.
— И в какой стороне трасса?
— В какой подфартит. Тут ведь не важно куда кости кинуть. Важно как… — Солоха на ходу оглянулась, — и с кем. Ты вызванивай-вызывай корешков, мож откликнутся.
Женя попыталась опять связаться с Воисветом. Так они брели вперёд ещё долго — Солоха вела, а Женя пыталась вызвать конвой или хотя бы отыскать следы конских копыт. Цветок ведь не мог унести её далеко. Пускай они идут даже неправильно, но всё-таки рано или поздно могли чисто случайно наткнуться на какой-нибудь ориентир. Но Женя видела вокруг только решётку сосновых стволов и никакого намёка на трассу.
— Господи, отпусти мне, и не погуби меня с беззакониями моими и не осуди меня… — больше не вызывала Женя конвойных и всё тяжелее шаркала ботинками с бесполезной рацией в руке.
Между соснами потемнело. Бор стал ещё тише, ветер улёгся, пахнуло нагретой смолой. Впереди показалась всё та же больница. Двухэтажный дом мрачно хмурился в сумерках, а раскрытые ворота, будто пасть, сама поражалась, что люди вернулись.
— Как это так? — замерла Женя на месте. Белёсый глаз Солохи нехотя блеснул в сумерках.
— Не свезло. Видать не фартовая ты, Курочка.
— Что значит «не свезло»?! — вспыхнула Женя. — Вы нарочно меня кругами водили? Ведь сказали, что знаете, где трасса! Или вы меня обманули?!
— А может кореша тебя кинули?! — взъярилась Солоха. — Или нет никакого конвоя, и ты мне намазываешь?! Чё, не фурычит говорилка твоя или некому дотрезвониться? А может и трассы нет? Нихера нет, кроме этого бора! — дёрнула она руками.
— Не понимаю… — побледнела Женя.
— Потерялась я, ясно?! — распахнула Солоха щербатый рот. — Нет здесь дороги, пятый год кругами хожу, как слепая мизга по котлу, шарюсь! Куда хошь иди, а вернёшься на хазу! — ткнула она пальцем в сторону больницы. — Загона на загривке не надо, — и так хер сбежишь! Стрёмное это место, залётная моя пташечка, — стрёмное, как пузырь!
На последнем слове рация Жени включилась. Динамик неразборчиво хрипнул: «Вращатись…» и снова замолк. Женя прижала рацию к уху, попыталась ответить, но вновь тишина. Она таращилась на Солоху, не зная, верить той или нет. Мутный глаз гневно сверкал из-под шапки.
— Короче, по темени я здесь мандохаться не подписывалась, — повернулась она. — На хавчик пробило, аж кишки подвело. А ты, раз свербит в одном месте, хоть под волну закатайся — мне по херу. Ищи корешей, пока жопа не смёрзнется. А я отчаливаю.
Солоха зло зашагала к больнице, выругавшись напоследок: «Колхозница монастырская»
Женя осталась в бору с рацией в руке. Вечерняя муть быстро накатывала. Кто ещё жил в тёмных зарослях — проверять не хотелось.
Сквозь щели в больничных окнах прорезался жёлтый свет. Надо было решаться — либо остаться снаружи, либо ночевать в доме. И в конце концов Женя выбрала пойти за Солохой.
Дверь на заднем дворе стояла приткнутой кирпичом. Внутри полумрак, каталки и кресла, обтянутые ветхой брезентовой кожей, но из операционной по коридору по-домашнему звенела посуда. Пахло варёной капустой и луком. Женя проголодалась, как келейная мышь, ведь в последний раз ела ещё утром в конвое.
Воисвет и Муса с Василием наверняка ищут её, а значит не уедут и завтра. К рассвету она должна разузнать всё что можно о пузыре.
В ярко озарённой комнате Солоха в одном свитере и штанах мешала в кастрюльке дымящееся варево. Рядом с электроплиткой валялся пакет из-под сублимированного супа, стояли две вскрытые банки с плавленым сыром, печёночные паштеты, повидло, россыпь галет в медицинской ванночке, холодный рис с курицей, который Солоха разогреть ещё не успела, овощная икра и тушёнка.
— Чё, тоже кишку прижало? — весело ухмыльнулась она при виде вернувшейся Жени. — Падай на базу. Ща захарчу нам па-аичку… — снимала пробу Солоха алюминиевой ложкой. Женя опустилась на уже знакомую табуретку, наблюдая, как хозяйка мурлычет под нос и нарезает на докторском планшете подозрительного вида грибы.
— Почему вы сразу не сказали мне про пузырь?
— Прикинула, что с тобой выйти прокатит. У тебя кореша на воле — как ни как ниточка. Вытянут. У меня-то с той стороны на голяк.
— Вы пять Зим не можете найти дорогу отсюда?
— Пятая будет. А так — на хату причешешь, хоть весь день шарься.
— А еда откуда? На четыре Зимы нужно много еды.
— Слышь, хорош вопросы гонять! «Куда, откуда» — чё, расКУДАхталась? — осадила Солоха. Женя умолкла, но вывела для себя, что в больнице, возможно, есть собственные склады, заготовленные перед Обледенением. Между обёрток и рваных коробок Солоха воткнула бутылку с тёмной жижей и мутным осадком.