Шаги прошли мимо шкафа, захрустела задранная клеёнка, зашуршал рюкзак — Шугай нашёл поклажу Солохи.
— А это чё? Намацала в путь?!
— Для нас заныкала… — начала было Солоха, но её оборвал резкий глухой удар. Зазвенела посуда, грохнулся стул.
— Не ври, лярва! Я тебя учил не врать? Мало тебе, сука! Ещё надо?!
Зазвенело стекло, рассыпалось что-то мелкое. Женя в шкафу задрожала, схватилась за крестик и беззвучно зашептала молитвы, только бы Шугай не убил Солоху. Он крепко таскал её по полу и лупил. А когда отцепился, Солоха лежала и выла от боли. За дверью заливалась лаем собака. Пёс оторвался от привязи в коридоре и отчаянно скрёбся в дверь.
— Жир, фу! — гаркнул Шугай, и закричал на Солоху. — Чё растележилась! На маслы вставай!
— Ай, руку! — жалко взвизгнула та. Темнота в шкафу посерела. Крестик под пальцами Жени погнулся.
— Руку больна-а!
— Не хера твоей грабле не больна, от своих прёт! Встала!.. Встала, курва, сказал!
Опять гром мебели. Солоха поносила Шугая сквозь слёзы, но невнятно и жалобно, будто боясь ещё сильнее его разозлить. Хруст осколков и вещей на полу, топот ног и её бормотание заглушались отчаянным треском двери и басовитым лаем. Собака отчаянно рвалась внутрь, так что в конце концов приоткрыла дверь и забежала.
— Жир, куда! — заорал Шугай. Огромный кобель накинулся на шкаф и начал облаивать дверцу.
— Ты чё, Жир?.. — понизил голос хозяин. — Унюхал кого?
— Жратва там! Ты барбоса не захарчил, вот он на тормоза и лезет! — зашмыгала носом Солоха.
— Ты с какого хера жратву сунула в шкап? Опять моё приныкала?! — угрожающе прогудел Шугай, оттащил пса за ошейник и дёрнул за дверцу. Женя вздрогнула каждым нервом.
— Да чё в прошлый раз не сожрали заначила! Чё ты ломишься! — окрикнула Солоха.
— Притырила-таки… — с недобрым весельем рыкнул Шугай. — Гони ключ, лярва! От меня в моей хате крысить — не охерела ли?!
— Да просрала я ключ, нет ключа! — уже и не знала, как отбрехаться Солоха. Пёс напирал, и Шугай не поверил.
— У тя чё, зубов много? — ледяным голосом спросил он. Из-за собаки Женя не слышала, что происходит снаружи, отдала ли Солоха ключ. Но вдруг замок щёлкнул и дверца раскрылась. Свет резанул по глазам. Женя выскочила и оттолкнула Шугая прочь. От неожиданности тот свалился на стул и табуретку. Пёс накинулся, но Женя с испугу так двинула его рукой, что собаку с шумом стукнуло об стену. Она бросилась к выходу, чуть не вышибла дверь и выскочила в коридор. В комнате лай, крик Шугая: «Жир, взять!». Собака помчалась вослед. Женя успела пробежать по больнице буквально до первого поворота, где пёс догнал её и запрыгнул на спину. Она полетела в груду капельниц и каталок, и сильно ударилась головой об кислородный баллон.
*************
Взрыв был только один. Лошадь Жени с испугу бросилась в лес вместе с всадницей. Муса рухнул с Зефира. Архангел затормозил, пулемёт на Троице жадно развернулся на придорожные заросли.
Конвой приготовился к бою.
За взрывом, как правило, следовал обстрел Шатунов, и лучше было не останавливаться, а гнать на всех оборотах подальше от места засады. Но без Жени никто не уехал. К счастью, конвой так и не обстреляли. Сизый дымок тихо вился над воронкой возле обочины. Воисвет выскочил из броненосца к Мусе.
— Ах, нечистый! — ругался эфенди, зажимая правое ухо. Воисвет схватил его за руку и помог встать. Волкодавы с дружинниками вышли из машин на дорогу. Василий с бледным от злости лицом налетел на Мусу:
— Под копыта не смотришь, чума египетская?! — пнул он прожилину проволоки, оборванную над дорогой.
— Ты как, не ранен? — присел и расспрашивал Воисвет. Мусу оглушило, он только мотал головой и часто моргал. Василий повернулся к конвою:
— Антоха! Водители с караваном! Четверых бойцов в охранение, остальных в лес: наследницу ищем! Кобыла её понесла!
— Понял! — откликнулся десятник и распределил, кому остаться в охране, а кому двигать на поиски.
— Везучий ты, нехристь, хлопушкой тебя напугали. Засунули бы заряд в чугунок — вместе с конём посекло, — вовсе нерадостно кинул тысяцкий. Перехватив автомат половчее, Василий пошёл с Волкодавами прочёсывать густой лес. Из конвоя Воисвет кликнул дружинников вместе со Жданом.
— Идти можешь? — спросил он у эфенди. Муса закивал, снял винтовку с плеча и пошёл вместе с ним в заросли. Сперва Женю не окликали — думали, конь унёс её не далеко. Там, где пробежал Цветок, кусты сломаны, трава сильно помята. Конвойные шли глубже в чащу, а Женю всё не находили. Василий первым позвал: «Светоч!» — опасаясь, что она лежит где-нибудь без сознания, ноги сломала, или её уволокли те, кто поставил растяжку.
Василий мельком подумал, что подсуетились свои, из ЧС, и ему не следует трепыхаться. Но Арктида не часто меняла решения. Он должен был доставить наследницу на ВПП, а значит сам виноват — расслабился, посчитал южную дорогу безлюдной, отпустил с поводка, и теперь придётся идти и расхлёбывать.