А если это Окольцованные увели её из-под носа? Тогда он точно влип, как салага. Надо было пристегнуть девку наручниками и всю дорогу не выпускать из машины.
— Женя! — громко позвал Воисвет, но и ему не ответили.
— Коня позови, конь придёт, — посоветовал магометанин. Волхв так и сделал, но лошадь не появилась. Тогда Воисвет начал вызывать Женю по рации, но и по ней слышал один только треск, да помехи. Хвойные заросли поредели, показался просвет. Вокруг потянулись ровные сосенки. Между ними было видно значительно дальше, но ни коня, ни Жени охранники пока не увидели. Следы от копыт потерялись. Волкодавы то и дело звали наследницу, а в ответ слышали только шум ветра в бору.
Волхв достал из-под пальто королька, пригладил хохолок и выпустил на свободу.
— Зачем ищешь? — хмуро спросил Муса. Воисвет отвлёкся от полёта пичуги.
— Мы друзья.
— Нет, не всё говоришь. Я ищу, потому что она к бею обещала приехать. А ты зачем?
— Дороги у нас похожие. Не такие мы с Женей разные: оба ищем мира в душе и лада с Природой. И нравится мне она. Хорошо мне с ней.
Муса уколол его угольно-чёрными глазами, в Воисвет улыбнулся — мягко, как пригретый солнышком мальчик.
— Есть в ней милое для любого: скромность, добросердечие, красота…
— А-а, за красоту полюбил! — раскрыл его «козни» магометанин. — Ты на идолов любуешься, а какой идол внутри — ядовитый, холодный, каменный — всё не важно! Так и на Сахиру свою любуетесь, да будет питьё её в Геенне самым горячим.
— Глазам любить не запретишь, да не всякой красоте у Родных людей Сердце открыто. Умеем мы отличать, где плохое зерно, а где из красоты любовь вырастет.
Муса ещё сильнее засопел и вновь упрекнул волхва:
— Опять не всё говоришь! За любовью с Дружиной не ездят. Зачем пристал к христианам? Как есть говори, хвост гадюки — не виляй, не обманывай!
Улыбка Воисвета померкла. Серо-зелёный королёк летал меж высоких дерев кругами, зигзагами, широкими петлями, но не мог найти Женю.
— Берегиня велела мне догнать конвой и забрать дочь Волка в Китеж.
— И ты не забрал? — насторожился магометанин.
— Да, не забрал, — медленно ронял слова Воисвет. — Женя мне про Мор рассказала, про топливо, про дорогу на восток. Если пророчество верное, то всё это намного важнее указов из Китежа. Будь вместо меня простой воевода, он бы, конечно, забрал Женю в кремль; а начни Волкодавы сопротивляться — расстрелял бы конвой. Берегиня послала волхва, потому что надеялась миром договориться.
— Зачем Сахире дочь Волка? Давить на Обитель?
— Давить, — кивнул Воисвет. — Но не просто так. Во Всебожии Родовом есть и тёмная сторона. В миру Свет и Тьма дополняют друг друга, но порою и борются. По Природе дано, что Тьма хочет больше. И когда Тьма сильнее — Родным людям голод, болезни и смерть. Против нас восстают кривдославы. Животной ненавистью, подлостью, краснобайством, тёмным законом они хотят из людей Родных, кому Родная Земля дорога и семейные узы, слепить неведомое — сверхчеловеческое, обманутое, полузвериное. Кривдославы Навь любят и много у Монастыря двоедушцев собрали: помогают Волкам людей разорвать. Потому и нужна мне наследница, чтобы Навь с кривдославми проиграли, а во Всебожии Родовом лад наступил. Берегиня — не Сахира, не гадюка, а ставленница, кто от светлых сил Всебожию Родову помогает.
— Сахира не от светлых сил, — отрезал эфенди так твёрдо, как будто говорил совсем о другом человеке.
— Кажется, и ты не всё говоришь. Хочешь наследницу отвезти к бею, чтобы она про Мор рассказала, и только?.. Или видишь в ней нужный Акилю дар?
— Я заберу её навсегда, — без обиняков признался Муса. — Не отпущу в Монастырь. Будет жить у Акиля. Или со мной.
Теперь Воисвет помрачнел и зашагал шире, как будто старался его обогнать.
— Вам нельзя жениться на христианках.
— Кто сказал «жениться»?! — вскипел магометанин и тут же прищурился. — А ты что, жениться на ней хочешь?!
— А если хочу? — повернулся и в лоб сказал Воисвет. — Приеду к ней в Монастырь, заберу в Китеж, дом ей построю. Волхвам не запрещено.
Муса так и прожёг его взглядом.
— Ты о ней как лицемер думаешь…
— Что, не нравится? — поддел его волхв.
— Она достойная женщина, но ни тебе, ни мне не принадлежит! — напустился эфенди, а потом тише заговорил. — Она ангелов видит, посланцев Аллаха. Иса — пророк, Джабриил — мукаррабун (архангел), а Аллах — один Бог для всех. Мы с ней — люди Книги, мы понимаем, на нас милость Всевышнего, а вы, неразумные, хвалите, что глаза полюбили! — оттянул себе веко Муса. — Она с пророчеством едет, ангелы её берегут, она хорошие дела творит по воле Всевышнего. Она — особенный человек. И ты её не получишь! В Китеже она колдовать перед идолами не станет.