Пераскея – хитрая бестия, чёртово семя. Волкодавы докладывали, дружинники перешли не по мостам под приглядом дозорных, а по понтонным переправам выше по течению Кривды. Отряды всебожцев который месяц курсировали между Западными Городами, и никто из соглядатаев Сергея не смог предупредить об их истинном выдвижении. Язычники объявились под стенами Обители, как ночь Моровая – гораздо раньше, чем ждал Настоятель: торопясь расправиться с Навью, он думал, что Пераскея повременит, пока христиане разобьют племена и обескровят в сражениях.
Стяги с угловатой руной стелились по ветру, десятки машин, батарея пушек, взвод танков и броневиков – силища, против которой только древние стены, немногие лошади, самодельные броненосцы, ручные гранатомёты, да вера в сердцах. Но и вера испытывалась. Ополченцы впервые видели тьму, орду, накатившую с Запада, и трепетали, что без чуда Обитель им не удержать.
– Им и штурмовать нас не надо – издали расстреляют, – промолвил один из тысяцких.
– Да, владыка, хорошо бы людей со стен увести в главный двор и под кельи. А когда ворота сломают, и Дружина ворвётся, у Покровской церкви нехристей встретить и казначейства.
– Стены у казначейства низкие и худые. Если внешние стены не удержать, то как у Покровской стоять будем? – сказал другой.
– Внешнюю стену держать – растягиваться, а в Гостиничном Дворе мы Дружину запрём, как в кармане, – отвечал первый.
– Ну, отобьёшь ты накат, они опять артиллерией всю Покровскую проутюжат. Что дальше тогда? В храме драться?
– Надо будет, и в храме язычников станем бить!
– Тысячи их, тысячи… Тьма, а мы одни, – не удержался один из сотников. Его оборвали, прикрикнули, но ведь сказал о чём думает каждый ополченец в Монастыре.
– Что делать будем, Сергей? – тихо спросил тысяцкий. – Может, если первый накат отобьём, они нас в осаду возьмут, а там, глядишь, помощь из христианских сёл подоспеет, как-нибудь выкрутимся?
Сергей отмолчался. От Царской Башни, задыхаясь под бронежилетом, спешил Егор с блестящими от тревоги глазами.
– Последних трудников из Слободы увели в кельи! – сообщил он. – Двери и ставни заперли, мужиков вооружили, детей и женщин в храмовый склеп и в подвалы под кельями спрятали!
Он покосился на лагерь язычников и прошептал ближе:
– Беда, Сергей. В суматохе не сразу заметили: в казначействе серебра нет, ни единой монеты! Всё на месте: и золото, и утварь праздничная… а серебро – подчистую! Воров не застали. Волкодавы клянутся не подходил к казначейству никто! Что же делать?
"Что делать?", – Сергей слышал это с утра много чаще, чем "спаси-Господи". Всякий ждал Настоятельской воли, примера, хотел видеть владыку, кто раскатистым голосом прокомандует и по благодати Господней спасёт Монастырь от Волков и язычников. Сергей оглянулся на сотника, кто подмоги не ждал, расстегнул ворот тёмной рубахи и тяжело встал на колени у крепостных зубцов. Тысяцкие с ополченцами оторопели.
– Когда выступишь на войну против врага своего и увидишь коней и колесницы, и народа более, нежели у тебя, то не бойся их, ибо с тобою Господь Бог твой… – зычным голосом начал Сергей, и ратники перекрестились. – Многие восстают на меня, многие говорят душе моей: "нет ему спасения в Боге". Но Ты, Господи, щит предо мною, слава моя, и Ты возносишь главу мою... – поднял он лицо к солнцу. – Гласом моим взываю к Господу, и Он слышит меня со святой горы Своей. Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня. Не убоюсь тем народа, со всех сторон на меня ополчившихся. Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! ибо Ты поражаешь врагов моих и сокрушишь нечестивых…
Тысяцкие встали на колени рядом с Сергеем и сложили руки в молитве. Остальные, ещё не видевшие, что на стене, переспрашивали друг друга. Но миг за мигом голоса крепли, множились и повторяли:
– Нечестивые враги мои положили руки свои в руки идолов своих, чтобы ниспровергнуть заповедь уст Твоих, и истребить наследие Твоё, и заградить уста воспевающих Тебя, и погасить славу храма Твоего и жертвенника Твоего, и отверзть уста народов на прославление тщетных богов, и царю плотскому величаться вовек. Не предай, Господи, скипетра Твоего богам несуществующим, и пусть не радуются падению нашему, но обрати замысел их на них самих… И узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши, и все народы, забывающие Бога, низвергнутся в ад…