Шугай держал крепко.
— Не дёргайся, — просипел он.
Женя замерла. Руки Шугая вдавливали её в сетку панцирной койки. Старик цепко глядел желтоватыми глазами в прожлках. Вскинув подбородок, так что Женя увидела его заросшие волосами ноздри, Шугай осмотрел её лоб.
— Не тошнит?
Она замотала головой, и тут же губы невольно скривились от плача.
— Отпустите меня!
Шугай не ответил, но отошёл от кровати, сел на скрипнувший стул посреди комнаты и подобрал с пола цепь. Немного стравив её через вбитое в пол кольцо, он приказал:
— Поднимайся.
Цепь защёлкала по металлическому изголовью — Женя села на койке. Босые ноги ступили на холодный линолеум. Стены маленькой комнаты оббиты матрасами, окон нет, одна зарешёченная отдушина вентиляции под потолком. Со скрученного в потолок крюка на двужильном проводе свисала тусклая лампочка в чёрном патроне. В углу — пластиковое ведро, возле кровати — бутылка с водой. Железная дверь заперта, а у соседней стены — забитый брошюрами, картонными папками, ветхими томами и дряхлыми журналами шкаф.
— Возьми книгу, — велел Шугай. Женя помедлила, глядя в сухое лицо старика с пергаментной кожей. Шугай подобрал цепь с таким видом, будто бы хотел с силой дёрнут её. Женя торопливо поднялась. В голове зашумело, поплыло. Под щелчки звеньев она добралась до шкафа, но на полках ничего интересного: каталоги лекарств, личные дела, подшивки газет и медицинские справочники.
— Что взять?
— Что хочешь. Не важно.
Женя вытащила толстую медицинскую энциклопедию и показала Шугаю. Он кивком велел ей вернуться на место.
— Читай.
Женя побрела обратно и села на железную койку. Раскрыв тяжёлую книгу на случайной странице, она вслух начала:
«Поджелудочная железа выполняет две основные функции: экзокринную, заключающуюся в секреции в двенадцатиперстную кишку сока, содержащего набор ферментов, гидролизующих все основные группы пищевых полимеров…»
Шугай поднялся со стула. Женя испуганно вскинула голову.
— Читай дальше, — приказал он. И она лихорадочно вцепилась глазами в мелкие строчки на серой бумаге:
«…Эндокринную, заключающуюся в секреции в кровь ряда полипептидных гормонов, регулирующих ассимиляцию пищи и метаболические процессы в организме…»
Шугай подошёл к койке и опустился рядом. Сначала он слушал, как она торопливо, но без запинок читает, а потом медленно наклонился положил голову ей на колени. Женя затихла.
— Читай пока не оставлю.
«…Значение инсулина заключается в регуляции углеводного обмена и поддержании необходимого уровня глюкозы крови путем её снижения…»
Шугай взялся за край свитера Жени и погладил её шершавой ладонью по голому животу. Голос запрыгал:
«Г-глюкагон обладает п-противоположным действием. Его ос-основная физиологическая роль — увеличение кон-концентрации глюкозы в крови. Гормон ок-оказывает влияние на метаболические процессы в ор-организме…»
Рука Шугая поднялась выше, задирая край свитера.
«Клетки панкреатических остров-овков и экзокринная часть под-поджелудочной железы продуцируют более девяноста процентов панк-креатического полипептида, по своему эффекту являющегося антагонистом холецист-токинина…»
Шугай приподнялся у неё на коленях, но, когда задрал свитер почти под самое горло, увидел, что вся грудь Жени перевязана тугими бинтами.
— Это что? — спросил он сиплым голосом. Тяжёлая книга тряслась в руках, чуть ли не прыгала.
— Зверь изодрал.
— Давно?
— Этой весной.
Шугай огладил грудь под бинтами и недовольно нахмурился. Впился пальцами в повязку и с силой дёрнул. Женя вскрикнула и выронила книгу на пол. Шугай дёрнул ещё раз — жёстче, желая содрать бандаж.
— Больно! — закричала Женя, схватившись за грудь. Шугай остановился. Злобно сопя, он вскочил и отошёл к стулу. С минуту он хрипло дышал, стоя спиной, пока Женя сгибалась и плакала.
— Хорошо читаешь, — бросил он, не оборачиваясь. — Я о тебе позабочусь, но только пока будешь слушаться. Два дня посидишь здесь, на цепи. Солоха тебя навестит и покормит. Веди себя тихо, тогда ошейник сниму. Прогуляешься по больнице, по этажам. В комнаты можно ходить, какие захочешь. Но не в подвал. Увижу в подвале — убью… Гуляй вместе с Солохой тут, рядом. В бор вам можно. Цепь — это так, на первое время. Но запомни, Птаха… — повернулся Шугай и пригрозил жёлтым пальцем, — захотите сбежать — вам кранты.