Солоха поморщилась, прижимая ладонь к щеке:
— За моргалки спасибо — подмазала. Там, в подвале, хабара век не прожрать. Не зря Шугай ломится. Только вот с Огнёвкой он фраернулся… и щас Огнёвка в подвале, а Шугай носом роет — хочет ключик от двери найти. Шахта там есть, узкая, для воздуха что ли. По ней Огнёвка жратву нам со склада тягает, а Шугай в Городе ломтей и другую шерсть за топляк мочит. Не будем генератор врубать — Огнёвка внизу дуба даст.
— Внизу хронобоксы, — поняла Женя. — Вот почему еда свежая. Если такую коробку открыть, то назад ничего не положишь, но закрытый хронобокс — само время внутри останавливает.
— Во-во, — облизнула губы Солоха сухим от курева языком. — Жратва зачётная, только хавать её скоро нечем...
— А почему Огнёвка в подвале, если Шугай её любит? Что он натворил?
Солоха уставилась на неё, докуривая сигарету.
— Я тебе, Птаха, щас такую дичь расскажу, тока Шугаю не протрындись. Не то он тебя под бетон закатает. Огнёвка — пацан.
— П-парень? — заморгала Женя.
— Мутная тема, — откинулась Солоха на стуле, вынула новую сигарету из пачки и опять закурила. — Огнёвка в морилке ключик надыбал и нацарапал кой-чего про себя на бумаге. Шугай читать не умеет, а вот я просекла. Короче, Огнёвка смазливый на рожу, его в гареме у Скорбных за Птаху держали. Крышак его щегловал — для разнообразия что-ль. Шугай про эту тему пронюхал и как озверел: крышака у Скорбных замочил, посвист крысиный за Огнёвку пристяжным впарил, сцапал Щегла, ноги в руки, и дёру; своих Скиперских кинул, хотя крышаком при них был коренным. Поначалу Щегла он на квартире держал: патлы подстриг, штаны нацепил, короче, — мужика из него, типа, делал. А Щегол не хера не мужик: вырос-то как девка в гареме. Платья всякие любил, ну и… по-бабски, короче, изнеженный. Тут им в Городе палевно стало, слушок про квартирку пошёл, всякие левые шуршать начали, да и крючился Огнёвка с заразы какой-то — вот и лопанулся Шугай до больницы. Пацан здесь, вроде, выправился. А Шугай…
Солоха, прихмыкнув, убрала сигарету и сплюнула себе под ноги:
— Шугай сам щегловать любит. На каланче Скиперской гарем себе круче всех замутил: Птахи со всего Города, на любой фасон — ни щеглёнка. А есть щегло́вая тема за ним — падлой буду. Такое на морозе не предъявишь, а по мужику чуешь, когда он тебя… — кашлянула Солоха в кулак. — Ну, короче, Огнёвка сам от него в подвал сдрыстнул: видать у Шугая старая тема выперла. Не захотел пацан с ним крутить. А крысюк этот, лысый, теперь Птах грамотных ищет по городу, чтоб мальчонку ему из подвала отначили.
Женя слушала, то краснея, то бледнея от рассказа Солохи. Но про Огнёвку ей было не очень-то интересно рассказывать, и она опять взялась за дневник:
— Вот, тетрадку твою мне всучил — покумекать кто ты и откуда нарисовалася. Понаписано там… — с шорохом перелистывала она страницы. — Про Центральных, про Серого, как свалили все. Полночи мыкала, а немного прочла. И какой же я тебе скажу, сука, мир большой, пока я по огрызкам городским шарилась. В натуре всё по чесноку в промокашке твоей?
Солоха перевернула дневник внутренней стороной и показала рисунок Монастыря, сделанный Женей на свободных листах.
— Я там живу. Это мой дом. Мне бы вернуться! — заёрзала она и чуть не подскочила. — Скоро новая Моровая Эпоха: десять Долгих Зим кряду без короткого лета. Все, кто не спрячутся — вымерзнут.
— В натуре?.. — приподняла бровь Солоха. Женя горячо закивала и ошейник на ней зазвенел.
— Но в Монастыре есть Ковчег — он выдержит Зиму… В лесу вокруг Монастыря собрались дикари, а язычники осадили нас с войском. Не знаю, взят ли наш Монастырь или нет, что случилось с отцом и со всеми: в плену ли они или убиты? Но ведь должны продержаться! У нас мастерские, оружейные, лазарет хороший, школа и кухня богатая. Вместе мы — община надёжная. Но без топлива не выжить и нам. Ради него, ради всех своих близких в Обители я и поехала на восток.
— Не доехала… — закрыла тетрадь Солоха и похлопала корешком по ладони. — Я тебя как срисовала, так сразу прикинула Шугаю кинуть, мол — он тебя закосмачит, а меня из больницы выставит. Да чёт не пошла тема. Две Птахи ему по мазе. Он с нами, типа, мужик. Для того и гарем держал на вышке у Скиперских: хвост щеголий приныкивал.
Солоха наклонилась со стула поближе к Жене и вперилась зрячим глазом: