— Где ты! — рявкнул Шугай. Теперь он гнался за Женей и быстро спустился по главной лестнице на первый этаж.
— Ты не послушалась! — громко говорил он. Шаги стучали прямо за спиной. Женя заскочила в незапертую палату и спряталась под старый письменный стол. Шугай остановился возле порога, заглянул внутрь, но не стал заходить и прошёл мимо.
— Непослушных наказывают. Не вздумай идти за Солохой — она всегда врёт!
Серая темнота вокруг обрела краски. Стеклянные шкафы и каталки вспыхнули радугой, засверкали синими и красными искрами, как будто кто-то навёл на них калейдоскоп. Теперь Женя слышала не только поступь Шугая по больнице, но и чуяла его сухой, старческий запах. Скрываться вечно — едва ли получится. Жене нужно было как можно скорее найти подвал и Солоху.
Выбежав из палаты, она кинулась в другую сторону. Шугай словно почуял и обернулся.
— Куда лопанулась?! Мы ещё толком не познакомились, Женя! Я не хочу зла — Солоха тебя обманула! Мне нужно спасти человека!
Она пряталась, а Шугай за ней гнался. Он устроил настоящую охоту в больнице: делал вид, что не поджидает её в коридоре, а сам караулил во тьме, из какой палаты послышится звук. Женя слышала нездоровое, натужное дыхание и не выходила. Шугай разворачивался и уходил искать в новое место, но погоня не могла длиться долго. Он хорошо знал больницу и обязательно схватит её ещё до того, как она отыщет, где находится спуск в подвал.
— Помилуй, Господи… — вложила она все чувства в молитву и вдруг ясно увидела под больничным полом красный сгусток с чёрными пятнами. Сгусток пульсировал, разрастался, как опухоль, выпускал далеко за больничный фундамент красные жилы, а потом вновь сжимался в кривую человеческую фигуру. Человек под больницей задрал голову вверх и смотрел. Женя вздрогнула и тотчас видение развеялось.
Зато теперь она узнала, где вход в подвал — за поворотом коридора, недалеко от палаты, где она пряталась от Шугая под стол.
В коридоре воцарилось затишье. Шугай искал её совсем в другом месте. Женя выскочила из палаты, но по пути задела стойку с грязной посудой и шлёпнулась на пол. Следом за ней полетели тарелки, стаканы и ложки. С жутким звоном разбилось стекло. Женя сразу вскочила и кинулась по коридору к подвальной лестнице. Шугай побежал за ней, захрустели осколки, между ними была всего лишь пара десятков шагов. Женя кинулась вниз по ступеням, но упёрлась в запертую железную дверь.
— Боже, Царица Небесная! — вставила она в замочную скважину первый попавшийся ключ — не подошёл. Женя выбрала ещё один на кольце, вонзила ключ в замок, тот с щелчком провернулся и дверь открылась. Женя на одном духу влетела в подвал, но не успела закрыть дверь за собой. Подвал оказался тёмный, вытянутый, как пенал, и глубокий. По правую руку — глухая стена, в ней широкая металлическая переборка с кнопочной панелью. По левую руку — стеллажи с коробками, пластиковыми хронобоксами, пухлыми мешками и прочим добром. Женя бросилась промеж стеллажей. Дверь тотчас открылась и внутрь зашёл Шугай.
— Вот ты где... — протянул он и щёлкнул выключателем. Вспыхнул свет. Женю на миг ослепило за стеллажами. — Тебе сюда нельзя. Разве я не говорил?
Как только зрение вернулось, она увидела возле противоположной стены верстак. Над ним — деревянный щит с самопалами и тесаками всех форм и размеров. Тут же обшарпанные автоматы, рядок пистолетов, обрезы охотничьих двустволок, груды патронов, рубленных гвоздей и гильз в банках из-под краски. На самом верстаке в разрезанных пластиковых бутылках насыпаны чёрные, бурые и рыжие порошки. У порошков валялись обмотанные проводами коробки и ребристые трубки. Женя кралась мимо верстака, но не успела взять хоть какое-нибудь оружие. Она спряталась между двумя грязными питьевыми куллерами. В больших бутылях булькала тёмная жидкость с мутным осадком, как у Солохи в стекляшке.
— Мне ведь не обязательно тебя ловить, — говорил Шугай, ступая между консольных стеллажей. — У меня есть Солоха. Она врала мне — лычка недорезанная. Но ты же не хочешь, чтобы с ней что-то случилось?
Женя вспомнила про Солоху. Если Шугай не отыщет её и отправится пытать лычку, то ей не усидеть в стороне. Но тот, кто жил внутри Жени и помог ей сбежать, приказал сидеть тихо, даже если Солоху прижгут калёным железом. Лычка ей — не семья, Солоха лгунья, а ошейник расстёгнут. Но, даже если бы дверь на свободу открылась бы прямо сейчас, Женя знала, что одну Солоху не бросит.
— Знаешь, как она гордилась своей улыбкой? — продолжал Шугай, высматривая Женю между полок. — За столько лет в Карге не потеряла ни зуба. Из-за тебя лишиться последних — ты услышишь… а потом мы найдём тебя.