Выбрать главу

«Вставайте, нельзя тут оставаться» — помогла она подняться Солохе на ноги. Та закашлялась и зажала отшибленный бок. Но тут Женя остановилась, как вкопанная, посреди коридора. Прямо из мутного марева на них вышел полуголый Шугай. Плечи, грудь и лысую голову старика запорошило белёсой известью. Он вскинул автомат. Щёлкнул боёк. Женя вздрогнула, а Солоха на плече глухо выматерилась.

Патроны закончились.

Шугай полез в пухлый карман штанов. Женя бросила рацию и выхватила из-за пояса пистолет. Щёлкнул предохранитель. И старик замер с рукой в кармане.

— Вот как. Воруешь?

— Гаси его! — прохрипела Солоха. Но она не стреляла.

— Ты убивала, Женя? — прищурился Шугай. Она сильнее затряслась и застучала зубами.

— Нет, не убивала, — понял он. — Ты как Огонёк. Вас очень мало, не то что нас с этой падалью. Гляди-ка, тащишь на плечах эту старую, лживую, тёмную погань из города. В ней же нет ничего, чтоб спасать. Зря мараешься. Я не наврежу тебе, Женя, но между мной и ей не вставай. Пусть уж лучше пауки сами передавят друг друга.

— Щегол штопаный! Щас и сочтёмся за старое! — заорала Солоха. — Всё, допрыгался…

И Солоха назвала его также, как дикобраза в загадке. Шугай не спеша вынул из кармана штанов запасной магазин и отщёлкнул старый.

— Стой! — сжала крепче пистолет Женя.

— Нет, — помотал головой Шугай, нарочито неспешно заряжая оружие. — Ты меня не убьёшь. Если бы тихонько подождала и не накликала других убийц, я бы познакомил тебя с одним замечательным человеком, а не с этой прожжённой крысой. Он любит читать и в жизни своей никого не обидел, слова грязного не сказал. Он — Огонёк, как и ты, один такой на весь город. А город поганый почти что его сожрал. Если б не я…

— Щас бы за Щегла, кто в платья рядится и сракой виляет, макиту тебе не расхерачить! — плевалась Солоха. По щекам Жени покатились слёзы. Рука с пистолетом медленно опустилась.

— Жека, ты чё?! — вытаращилась Солоха. — Подымай волыну! Добром не добазаримся! Он ща нас кончит!

— Затарься ты, — повысил голос Шугай, оттягивая затвор. — Ты, шваль, добром три раза подтёрлась.

— Предайте всё в руки Божьи и не беспокойтесь о будущем… — прошептала Женя ослабшим голосом.

— Правильно, — кивнул Шугай, поднимая автомат и прицеливаясь Солохе в лоб. Женя вскинула пистолет и выстрелила.

— Что будет полезно вам и спасительно, то Господь и пошлёт.

Шугай выронил автомат и схватился за раненое плечо.

— Не правда! — отшатнулся он и прижался к стене. — Ты не добрая, как Огнёвка!

— Что вы знаете про добро!

В конце коридора появился и крикнул Муса:

— Стой, шакал! Сдавайся — жить будешь! — нацелил он изукрашенную винтовку. Шугай по-звериному рыкнул и бросился по коридору.

— Муса, не стреляй! — закричала Женя. Эфенди заколебался, и Шугай успел скрыться за поворотом. Из того коридора немедленно треснула очередь. Женя отпустила Солоху, кинулась вслед и увидела на линолеуме размазанную кровавую полосу, и Василия с поднятым автоматом.

— Сбежал Иуда! В подвал сиганул! — указывал тот вниз по лестнице. Муса догнал Женю, чуть не раскатился на крови и сбежал по ступеням. Громко ударив прикладом винтовки, он попытался взломать дверь в подвал, но металл не поддался. Шугай надёжно спрятался от конвойных.

— Надо мне было выстрелить, — отёр пот с лица магометанин. Он повернулся к Жене и лишь тогда заметил у неё в руках пистолет.

*************

Она опять убегала из дома, но на этот раз не из квартиры в земле чудовищ, а из проклятого соснового бога. Солоха затолкала в большой походный рюкзак столько еды и сигарет, сколько влезло, оглядела зимовку и замерла на секунду: кровати, коробки, завалы посуды, самодельные обогреватели — хорошая была нычка, только греющий в край озверел.

Воисвет расспрашивал Женю и радовался, что она не пострадала, а Муса и Василий пытались вскрыть подвальную дверь инструментами. Но толстый металл не поддался. Из-за самой двери не доносилась ни звука. В конце концов Женя вспомнила о замогильном голосе из подвала и попросила оставить Шугая в покое. Конвойные обыскали верхние этажи, взяли лекарства, пищу и всё полезное, что нашли, и вышли вместе с Солохой в сосновый бор.

Солоха не была возле трассы четыре долгих года, да и вообще думала, что никогда больше из бора не выберется. Но вскоре сосны закончились. Конвойные вступили в густые еловые заросли, и Солоха сама себе улыбнулась. За людьми увязалась собака. Женя подкармливала Жира галетами, а тот всё больше крутился возле Солохи и её вкусно пахнущего рюкзака. Время от времени Воисвет проверял рацию, но таинственный шёпот больше не повторялся.

Ночь растворилась в утреннем свете подобно капельке туши в воде. Но чем ближе они подходил к трассе, тем больше Солоха мрачнела. Да и Женя после встречи с Шугаем шагала понуро.