Выбрать главу

Посреди комнаты сидела рыжая, наполовину раздетая старуха и держалась за бок. Тьма накатывала из-за её спины. В замусоренной комнатёнке пахло свежей кровью. Старуха презрительно оскалила зубы. В её логово давно не спускались живые.

Следом за Дарьей в комнатку заскочил гнилой волк. Тени всколыхнулись, потекли к незваным гостям чёрной волной. Гнилушка рыкнул, схватил одну тень зубами — и та развеялась дымом. Бурление и клокотание притихло, а тени отползли за спину старухи.

Дарья села перед горелкой. Грязные пальцы полуголой старухи зажимали окровавленный бок, загнанное дыхание рвалось сквозь жёлтые зубы. Свежая рана. Но вместо правой груди уродливо сморщилась серая кожа. Перед Дарьей сидела та самая женщина, кто когда-то рвалась через копья и получила ружейной дробью в упор.

Старуха подалась вперёд со злобным лицом, и тени хищно рванулись. Но дряблая рука вдруг вытянулась ладонью вперёд — всё равно что за милостыней. Старуха замерла, скрюченная на один бок, и с подозрением глядела.

Не успела Дарья понять, как ладонь быстро сжалась, и старуха зашипела проклятие. Гримаса досады и гнева перекосила морщинистое лицо. Рыжие волосы затряслись.

Непроглядная, даже для Навьего зрения, тьма наполнила комнатку. Всё скопившееся за годы безумие рвалось из-за старушечьей спины. Гнилушка перехватывал тени и рвал их зубами, но те бурлили и сдавливали Дарью со всех сторон. Выход исчез.

«Когда-то и я верила в круг, — поглядела Дашутка на вырезанные на бетонном полу обереги. — Я молилась, но молитва ослабла. Я грелась вещами любимых, но и те остывали. Я резала плоть, но и боль не спасла»

Она положила руку на спину Гнилушке. Тени отпрянули — совсем ненамного.

«Только Волк защищает от тьмы. А где твой Волк?»

Старуха замотала башкой с долгим мычанием. Из-под тусклых рыжих волос выбился седой вихор. На голове у неё оказались чужие волосы, срезанные с чужой кожей.

— Се кощной потворы рота! Коло ся оборота! Поруши тыны железны! Пореши узы кромешны! — зашипела она. — Наузы, щиты да укрепы! А встречники ста свирепы! Отверзи Нави очи! Терзай, яко звери, — в клочья! Безумием опрядися! Николиже не обратися!

Старуха разом уронила горелку, и комнатка замерла в мраке. Гнилой Зверь зарычал. Дашутка провалилась в густую, липкую жижу. Тьма ослепила её, залилась в уши, выкрутила руки и ноги, сдавила ей голову, утягивая на глубину. Смрадная волчья пасть схватила за шиворот и потянула наружу. Сквозь бурление долетел тихий плач, сверкнул маленький лучик света. Дарья взялась продираться сквозь трясину на огонёк. Гнилушка отпустил её, и свет вырос.

Кода болото отстало, Дарья увидела узкий месяц, обрамлявший сосну и клочок земли под деревом. В пятне света сидела лохматая женщина с обломком колдовского атама в руках. Кору исчертили глубокие символы. Свободной рукой она драла себя за волосы, смеялась и бормотала, одновременно срываясь на плач:

— Вращатися… Вращатися вспять!.. Вращатися ко мене…

Чёрные Души кипели вокруг пятна лунного света. Последний обрывок воспоминаний тьма пока не смогла поглотить. Женщина подняла лицо на Дашутку, сжала клыки, синие глаза вспыхнули двумя огоньками:

— Помози́ мене! — разлепила она опухшие губы. — Помирати со знанью рашуся!.. Истаяти знанья мене!

Дарья опустилась под сосной возле женщины. Та просила помочь? Но как спасти?

— Хочешь, я тебе песню спою?

И Дарья запела:

Вот он — ряд гробовых ступеней.

И меж нас — никого. Мы вдвоём.

Спи ты, нежная спутница дней,

Залитых небывалым лучом...

Из ноздрей женщины потекла кровь. Повалившись головою вперёд, она угодила в объятия Дарьи. Тени возле лунного света урчали и выли, но не могли захлестнуть две живые души. Дарья гладила женщину, как когда-то любимый охотник ласкал свою дорогую ведунью. Род с ними полнился и расцветал, набеги приносили удачу, логово возле города не тревожили. Золотой волк охранял её в Междумирье, пока ведунья спала в объятиях мужа. Но не только спала — она искала ответы для племени. Тени подкатывались к тонкому телу, но исчезали от зарева золотой волчьей шкуры.

Но вот из тени вырос сутулый старик. Он опирался на горящий пламенем посох и смеялся над силой ведуньи. Старик предлагал тринадцать чёрных волков взамен её одного — золотого. Все Чёрные Звери готовы были верно служить, хвалились ростом и силой. Ведунья слушала старика — ей так хотелось властвовать над Междумирьем! Тринадцать Чёрных Зверей набросились на золотого волка и разорвали его. Под страшный вой преданного Волчьего Духа, испуганная ведунья проснулась в объятиях мужа.