В коридоре еле слышно зашаркали. Яр отпустил её, снял Пера и притаился у входа. Но ещё до того, как пришлый заглянул в двери, он учуял запах сородича.
Сава задержался перед порогом, вглядываясь в темноту. Логово походило на грязную, заржавленную ловушку. Яр показался перед ним до того, как Сава окликнул.
— Го́дна добыча: снеди полны короба, — сказал сын чернушки.
Со склада доносился грохот пластика, треск упаковок и шуршание мешков. Смеялся Свирь, Вольга бранил одноухого и загребал пищу в короб. Яр нацепил ремень Пера на плечо и прошёл мимо Савы.
— Не надоть ни ще. В сугонь! (в погоню)
Состайники недовольно заворчали и заторопилась. Вольга спешил набить рот сухарями, Свирь бросил вскрывать бочонок засахаренного повидла. На бегу они с Вольгой сгребли с полок всё, что попалось, и распихали по карманам и вещмешкам. Свирь подобрал термос — настолько тяжёлый, что ничего больше не смог утащить.
Дарья вышла из логова навстречу Саве. Не понравился сыну чернушки огонь, что распалился в зелёных глазах — всё равно что из вскрытой могилы на волю вырвались два светлячка.
*************
Старые карты и планы, чёрно-белые фотографии и короткая видеозапись — вот и все знания о востоке, которые видела Женя в Монастыре. Теперь же, когда до Городов оставались считанные километры, она не могла успокоиться. Названия улиц, номера высоток и площадей вереницей крутились в памяти: не ошибиться бы, не заплутать и провести конвой самым верным путём.
Солоха сидела на задних сидениях Архангела и молчала. Жир иногда норовил примоститься к ней поближе, но получал то по ушам, то по морде. В мечтах Жени вырисовывались стеклянные небоскрёбы. Она мысленно прокладывала маршрут по дорогам и мостам в центр города, пересчитывала кварталы и перекрёстки. Города представлялись ей яркой картинкой из детской книжки. Не верилось, что она почти добралась, а за спиной…
Просёлочные дороги, разграбленное Таёмное, буро-зелёная степь и Землянка, трасса до Кафы, перевал с людоедами, Заячья Роща и таинственная больница. Этот путь навсегда останется с ней, а встреченные люди запомнятся совсем не зверьми, как думали в Монастыре. От Кочебора в Землянке до Шугая в больнице — все приспосабливались, кто как мог, и с тревогой внимали предсказаньям о Море.
Одними своими вестями Женя замораживала сердца людей. Если только сердца эти не успевали очерстветь в пустошах, до окаменённого нечувствия.
— Погляди… — отвлёк её Василий от мыслей.
Сквозь прорезь в лобовом бронелисте Женя увидела широкий и длинный бетонный мост с ржавыми перилами и фонарями. Конвой подъезжал к переправе над Хмарью-рекой. Стальная, мглистая полоса сливалась с пасмурным небом на горизонте. Могучие воды Хмари лениво бежали на юг. Берега поросли камышом и болотницей. Из зарослей невысоко вспархивали маленькие птичьи стайки. Хмарь разделяла западный и восточный берег. Раньше Жене казалось: граница изведанного и неизвестного — это горы. Но на переправе через Хмарь она впервые подумала, как далеко Монастырь, и как близко Серые Города.
Женя подхватила с бардачка рацию:
— Воисвет, видишь реку?
— Велика матушка, — щёлкнул динамик. — Сколько силы в ней, жизни! Без воды ни травинка не вырастет. Вся вода — слёзы Родовы. А кто её «Хмарью» назвал? Кто до Зимы всякой гадостью отравил? Не зря сказывают: «В воду плевать — всё равно что в глаза матери». А, смотри, без людей сколько жизни разыгралась по берегам! Отдохнула, красавица. Может, пора и имя ей поменять?
— Было у неё старое имя. Хмарью после Обледенения назвали.
— Это ты по старым картам прочла? Город хорошо знаешь?
— Нам в город не надо. Топливо на аэродроме, он за городом.
— Столько ехать и даже не заглянуть?.. Не жалко?
— Жалко… — задумалась Женя. — Ты когда-нибудь видел дома в пятьдесят этажей? Мне они снились: и парки с плотиной, и площади с магазинами. Города были очень красивыми!.. А какие церкви и храмы! Вот бы и правда зайти в Спас на крови, запомнить для наших, рассказать отче, дома и в школе. Только времени нет. И опасно.
— Это ведь первый наш конвой через горы. Теперь все знают путь и зачем ехать. Отец тебя раз отпустил — и в другой раз отпустит. Ещё увидишь свой Серый Город.
Женя долго не отвечала и смотрела на рацию как на живую. Солоха прислушалась к разговору, даже пёс перестал копошиться. Василий спокойно управлял Архангелом. Мерно работал двигатель.
— Женя? — окликнул волхв.
— Да, увидим, — нехотя отозвалась она. — Конец связи.
— Чё грузанулась? — окликнула Солоха. — Не в жилу попёрло?
— Обойдётся, — убрала Женя рацию. — Значит, топливо на аэродроме?