— Знаешь о Чёрном Хорсе?
Магометанин даже не прикоснулся, только поглядел издали.
— Нет, не видел такой. Может, мурзы у Акиля знают — умные люди. Спросишь в Горгане.
— Горган… — стиснула медальон Женя. Муса решил: она мрачнеет из-за неразгаданной тайны.
— Не грусти. Один Аллах всю правду знает. От Него не утаится вес пылинки в небесах и на земле, и меньшее этого, и большее этого. Если записано в Книге Ясной, что ты должна знать про свой Хорс — ты узнаешь.
Пока Семён сливал из чурочки топливо, делил его между другими машинами, а танкер переключал на тягу газогенератора, к Архангелу подошёл Воисвет. Заметив город в тумане, он залюбовался его небоскрёбами и с особенной грустью сказал:
— Что же, выходит, скоро расстанемся.
— Какими мы будем, когда кончится Мор… — вслух подумал Муса. — Десять Зим — большой срок.
— Мы постареем. Станем мудрее. Себя не узнаем, — досказал Воисвет.
— А я этого не боюсь, — Женя улыбнулась друзьям. — Я знаю, вы останетесь прежними: честными, справедливыми, хоть какие испытания Господь вам пошлёт. Знаете, что бы я сделала? И не через десять Зим, а прямо сегодня? Отче всегда для меня был примером, мечтал видеть повсюду крещёные земли. И я в это верила, клеймила ересью всё, что не похоже на нас, что не по-христиански. А теперь вижу: наш Край разный и добро многолико. Да и не то важно, христианин ли добро сделал, всебожец, магометанин, или кто в Бога вовсе не верит. Важно — чему добро служит. Я вот думаю: мера добра — не в благе тому, кому добро сделано, а в просветлении души того, кто добро сделал. Если Бог даст мне править Монастырём, я прощу всем общинам долги. Будет один достаток на всех — Монастырский. Отменю золото и серебро, а всякий излишек — не на продажу, а разделить между всеми. Недостаток также от всех восполнять. Вместо денег запасы дадим сколько нужно, а сверх того — за дела добрые на монастырских полях, в мастерских, в кузницах, на рыбалке и за помощь сёлам друг другу. Дела добрые казначейству подсчитывать и награждать всех по справедливости. Так бы человек человека любил. «Не можете возлюбить — творите дела добрые. Через дела добрые придёт понимание, а через понимание и любовь». Договорилась бы с Навью, чтобы на Монастырь не нападали и имели доход. А если больше хотят, пусть обменивают часть добычи на наши запасы. Они ведь охотники первостепенные: вот и пусть на дичь лесную охотятся, а не на людей, и через мирное дело к добру приучаются. Как с подземниками договорюсь, разрешу селянам не в огороженной Слободе строиться, а вокруг Монастыря жить. Новые поля вспашем, на реках мануфактуры построим. В Обитель созову лучших учёных, ремесленников: вместе отыщем, как хмарь победить. Сначала свой Край исцелим, а потом всему миру поможем.
— Поднебесье ремесленников пошлёт и волхвов, мир Родной изучать, — пообещал Воисвет. — У нас знаний хватает.
— А бей учёных, — добавил Муса. — Хотим знать, как города строить в Бейлике. Акилю надо крепкие стены, зимовки для лошадей и скота, тогда и торговать будем со всеми — хоть за деньги, хоть за товары или умных строителей, — Муса твёрдо поглядел на Женю и Воисвета. — А как отстроимся — крепкий караван соберём. Много лошадей и машин. Всем откроем путь до Мекки с Мединой, кто ради Аллаха отправится в хадж.
— Монастырь пришлёт всё, что попросите, — на одном духу пообещала Женя, и лицо её просветлело. — Я бы сама в новом конвое поехала, на ваши святые города посмотреть.
— Только у Поднебесья найдётся столько машин для каравана, — думал вслух Воисвет. — Будь моя власть, я бы ничего вам не пожалел. Если примите.
Муса впервые посмотрел на него как на достойного человека.
— Если к Мекке и Медине хочу дойти, то и с вами должен дойти до Городов, — признался эфенди. — Потому и пошёл. Не за одним топливом.
— Честный выбор, — согласился с ним Воисвет. — И мне хочется, чтобы наши волхвы Правду рекли, а не за властью гонялись и кривду Правдой не называли. Чтобы не ссорились, кто из Богов всех главнее, но и своих Богов на чужеземных не променяли. Хочу, чтобы всё Поднебесье не в войнах и дрязгах погибло — у кого поля или урочища лучше, — а в многоликом разнообразии Рода цвело. Чтобы повсюду стариков уважали, женщины любили мужчин, а мужчины любили женщин, чтобы дети рождались и Родовую Вервь укрепляли, и поднималась краса Поднебесья. Чтобы честно трудились, творили, блюли себя в чистоте и здоровье. Чтобы понимал всякий, кто он и зачем родился. Торговец, воин, волхв или пахарь — по воле стезю выбирай, а Поднебесье поможет. Я затем и поехал в конвое: сам путь для волхва — испытание. Мудрецы в городах засиделись, на сытом жречестве и в Верховоде у Берегини. Сердце Вещее глохнет, а мир надо увидеть, ногами измерить, руками ощупать, мудрость иных родов изучить, но и своей не лишиться. А главное…