Выбрать главу

Кроме ящика с продовольствием, чудом уцелевшего обогревателя, спальных мешков и электроодеял, в кузове отыскался длинный контейнер с меткой Чёрного Солнца. Пули контейнер не повредили. Пока Ярослав и Николай тянули тяжёлый ящик, я отошёл от машины присмотреть за лошадьми. Вместо попон мы накрыли их старыми ковриками и одеялами, но кони всё равно мёрзли. Морда Кадета побелела от инея, лёд крупными сосульками болтался на гриве. Люди как-то перебивались, а вот лошади совсем исхудали. Я пообещал Кадету мешок самого вкусного корма в Арктиде. Мор закончится — и я отпущу его. Если сам не смогу быть свободным, то пусть хотя бы он будет.

Я утешал Кадета, счищал наледь и гладил по шее. Иногда отвлекался на кладбище: маленькая часовенка, надгробные плиты, чужие холодные фотографии. Страшно, но я завидовал старым покойникам: они умерли до Обледенения, знали своих мать и отца, родили детей, кто позаботился о могиле. А почерневшие трупы ордынцев некому похоронить. Мор — как глубокая рана на будущем. Я никогда не плакал во сне, но сейчас…

За снегопадом — ещё один маленький дом. Склеп? Сторожка? Похож на вросший в землю сарай… Но крыша вращается!

— Танк! — потянул я Кадета. Николай с Ярославом бросили вытягивать ящик и залегли у обочины. Пулемёт высек из машины новые искры, противно лязгнул пробитый металл, взвизгнули рикошеты.

— Лошадей бросай, дурак! — заорал Ярослав, а я всё тянул Кадета. Остальные лошади разбежались. Мой конь встал на дыбы, вырвал поводья и помчался за ними. А я упал — и это спасло меня. Надо мной провыла очередь. Одна из лошадей кувырнулась через голову и замерла на снегу. Другие ускакали по белой равнине.

— Саданёт из пушки — хана! — крикнул Николай.

— Машину выцеливает! — и они поползли от машины, а я за охранниками. Но из главного орудия танк пока не стрелял. Пулемёт бил короткими очередями. Большинство летело в машину, отчего над кладбищем разносился дробный, пронзительный звон. Наверное, танк отступал от перевала к Поднебесью, но застрял на старом кладбище. Танкисты не успели решить — бросить машину, пока не кончилось топливо, или сбежать налегке.

Что до нас, то мы наверняка показались им простыми грабителями, покусившимися на их трофей.

С танком воевать мы не собирались. Даже контейнер со знаком ЧС, брошенные одеяла, пайки и обогреватель того не стоили. Пулемёт стих — и мы отползли по снегу от внедорожника.

Отчаянно хочется жить! Снаряд точно прилетит прямо в меня!

Взрыв. Я закрыл голову, зажал уши. Всё-таки он выстрелил из пушки! Не помню, сколько я так лежал. Губы звали Кощея и Беллу, даже Марину — не ту, из предгорий, а хорошую, из детской спальни.

Рядом захрустел снег. Ко мне кто-то подполз.

— Целый? — окликнул Ярослав. Тогда я разжал уши и уставился на него.

— Это не по нам. Это на кладбище. Может, он того?..

И правда, над кладбищем поднимался густой чёрный дым. Танк горел, орудие высоко задрано, башня повёрнута. Обычно, если взрыв случается внутри танка, то башню срывает — я видел такое на перевале. А этот горел с кормы. Некоторое время мы приглядывались к подбитой машине. Живых не выскакивало, хотя люки открыты. Может, танкисты успели сбежать?

«Без лошадей далеко не уйти», — подумал вслух Николай. — «Надо хоть за добром вернуться».

Так и поступили: быстро, по-воровски оглядываясь на пылающий танк, мы забрали еду, обогреватель и одеяла из внедорожника. За контейнер не взялись. Но, когда выгребли всё полезное, никто прочь не побежал. Призракам хотелось посмотреть ближе, что уничтожило танк. Шальная идея: боекомплект мог взорваться. Да и те, кто его уничтожили, — недалеко.

Но в пляске огня, особенно в ледяной зимний день, было что-то чарующее сверх всякой меры.

— Вроде меньше горит… — обронил Николай.

— Догорает… — кивнул Ярослав. — Надо глянуть.

Мне бы остановить их, но и меня тянуло к огню. Мы подобрались к танку. Моторную часть вдавило в землю, передние катки задрались. Огонь едва колыхался над пробитой и оплавленной крышкой моторного отделения. Горячий металл на морозе громко потрескивал и щёлкал. Снег под танком растаял до чёрной земли. Вокруг размётаны звенья гусениц, поручни, остатки динамической защиты, сорванные баки и ящики с запчастями.

Николай задрал голову. Из хмурых, насупленных туч летел мягкий снег. Что бы ни уничтожило танк, оно давно скрылось, а мы не успели увидеть. И хорошо — не попались к нему на прицел.

Ярослав открыл упаковку галет и отдал по три штуки мне и Николаю. Как глупо! Мы стояли перед горящим танком, пусть он недавно лупил по нам так, что хотелось зарыться под землю. Мы ели галеты и грелись от его остова. Я засмеялся — не знаю почему, как в тот раз, когда встретил скитальца. Я весь трясся и давился галетами. И вдруг Николай и Ярослав засмеялись со мной, до слёз! Тут люди погибли, вокруг кладбище, холод, у нас лошадь убили, остальные кто куда разбежались, а мы смотрим на танк и смеёмся. Он стрелял по нам. Мы могли умереть. А мы смеёмся. Мы живы. Мы люди.