Выбрать главу

— Здесь нет топлива… — с задавленной в голосе тревогой сказала Женя.

— Ё-ма-на, тыщу лет пусто, — прогудела Солоха сквозь противогаз. — В трубах топляк, под ногами… Да отлязь ты! — хлопнула она по ушам Жира. Пёс так и норовил обнюхать рюкзак и залезть на хозяйку. Лычка подошла к люку в земле. Над макушками соседних кустов виднелись далёкие верхние этажи терминала. Крышка люка была давно сдвинута в сторону и вросла в землю. Из коллектора торчала деревянная лестница.

— Топливо подвозили в цистернах по железной дороге, а потом перекачивали по трубам насосами, — припомнила Женя схему аэропорта. — Для целого Города в хранилище мало осталось, а для нас хватит.

Солоха скинула рюкзак в коллектор и полезла в люк первой. Ступеньки жалобно скрипнули. Жир собирался спрыгнуть вслед за хозяйкой. Конвойные прикрывали спуск, но никого возле коллектора не показалось. Женя спускалась следом за Мусой и Воисветом. В коллекторе было низко, темно и идти можно было только цепочкой. Вдоль стен проложены трубы, свисает чёрная паутина, под ногами хлюпает грязная вода. Кожу опять немного защипало. Жир впереди громко чихнул. Ругнулась Солоха. По коллектору заметался луч света: кто-то из дружинников включил световой модуль под автоматом.

— Женя, сюда! — подозвал Воисвет. Муса прикрыл её спину и заслонил от охраны. Василий остался где-то позади. Солоха повела конвойных вдоль по тоннелю.

— Лихое место, как в аду, — пробурчал Василий сквозь фильтры. Жир громко сипел и кашлял, но бежал впереди.

— Башкой чадь не шкабли! Ядовитая! — окликнула лычка. Женя пригляделась к сводам тоннеля: коллектор затянула вовсе не паутина, а какая-то чёрная, лохматая плесень.

— Разве не из неё плесуху готовят?

— Ну ё-ма-на, Пташка: одна чадь на пойло идёт, другая стены херачит. Тут знать надо. А эта тебе, коль заденешь, волосню до черепка выжжет.

Шутила Солоха или же нет, Женя спешно натянула на голову материнский платок. Впереди громко залаял Жир. Стая крыс с длинными, голыми хвостами проскочила по ботинкам конвойных, и Женя взвизгнула.

— От мля… — прогундосила лычка. Конвойные впереди зашевелились. На перекрёстке тоннелей они смогли разойтись. Возле кучи тряпья Солоха гоняла ботинком жестянку из-под масляной краски. Воисвет направил фонарь на тёмную груду. Женю чуть не стошнило.

— Это… человек?

— Жмур обглоданный, — шмыгнула носом Солоха. — С недельку тут киснет. За горючкой сунулся: вона и жестянка при нём.

Крысы порядочно обглодали трупу лицо. На черепе осталась только пара клочьев седых волос. Человек, не хуже капусты, был завёрнут в сотню одёжек: пальто, старая куртка, свитер, рубахи, а ближе к телу — целлофановые мешки. Противогаз Жени не пропускал смрад. Под одеждой трупа время от времени что-то копошилось и дёргалось.

— Закутышек городской. Долго до Кольца пёрся, да тут и скопытился. Я б обшманала, крысню только сбить… да нет ни чё уж, наверн.

— Как он умер? Не крысы же его загрызли.

— Хреново ты местных шушарок знаешь, — хмыкнула Солоха. — Задохся, можт, насмерть. Старый был, сука…

Через стекло Женя заметила, как поморщилась лычка: вид мёртвого кутыша ей совсем не понравился.

Солоха прошла мимо мёртвого. Волхв печально покачал головой, а Женя остановилась над трупом.

— Нельзя его так бросать. Упокоить бы надо.

— Гляди… — Муса указал стволом винтовки на дырку в пальто трупа. Кровь вокруг запеклась густой коркой. Кутыш вовсе не задохнулся.

— В оба смотрите, — посоветовал магометанин и повёл Женю прочь с перекрёстка. Солоха ускорила шаг, вертела головой по сторонам, иногда прикладывала ухо к трубам.

— Долго ещё? — спросил тысяцкий.

— В душе не манаю.

Пёс громко чихнул. По тоннелю разнёсся металлическими стук. Солоха, как ужаленная, обернулась. Гремело с пройденного перекрёстка.

— Это что? — прицелился в темноту тысяцкий. Конвойные ждали погони, но никто из тоннеля так и не показался.

— Крысы жмура дожирают. Жестянкой гремят.

Тут же послышался тоненький писк. Может, и правда хвостатые накинулись на покойника. Или же крыс что-то встревожило.

Солоха почти побежала за рыжей собакой.

— Ты куда ломанулась, кобыла! — ругнулся тысяцкий. — Дёрнуть хочешь?

— Кто, я? — испуганно обернулась Солоха. — Щас бы. У нас уговор — помнишь, Птаха?

— Я вас в Городе, особенно таком, не брошу.

Солоха долго глядела на Женю, как будто та солгала.