Выбрать главу

И жутко мне. И мой двойник могильный,

Как будто ждёт чего-то при луне...

На долю секунды Сирин потеряла сознание. Но страх выдернул из забытья. Она харкнула кровью и с трудом поднялась на дрожащие ноги. Зеленоглазый взгляд Дарьи сцапал Сирин за горло лучше крепкой руки. В голове помутилось, дом и небо раскачивались. Сирин шагнула и упала на четвереньки. Не желая сдаваться, она поползла на крещёную ведьму.

Но я иду — и тень, как раб бессильный,

Опять ползёт, опять покорна мне!

Сирин вдавило в бетонную крышу. Больше она не могла встать. Сердце сбавило ход и кольнуло. По затылку будто ударили обухом. Едва подняв голову, она увидела сквозь пелену тяжёлые ботинки перед лицом.

— За что — хочешь знать? Ты так мне много зла сделала вместе с вашей ведуньей, — опустилась рядом Дашутка. — Тело спасла, ну а душу… Откуда знать человеку, как жить с прокажённой душой? — Дарья вынула изо рта пережёванный комочек волос, вытащила ножницы из кисета и потянулась к волосам Сирин. Ворожея тяжело задышала: вот почему Сава не смог вовремя выйти с лестницы.

— Бедная, бледная Тень. Жалко тебя, обережек — из синего пёрышка заплетённый, на любовь ворожённый, за нитку на сына повешенный. Оборву эту нитку — пускай Волк побесится!.. А ты лети, пёрышко синее, повидайся и с матерью, и с отцом, и с сестрой. Привет им от Навьего племени передай, Ангелина.

Сирин захрипела, заскребла по бетону. Дарья наклонилась к ней ближе.

— Не бойся, я за Палачом пригляжу. Любить я не хуже, до самой тёмной могилы умею. Теперь он мой ненаглядный, единственный.

Сирин завыла не своим голосом и схватила Дарью за платье. Неясно, откуда в ней взялись силы свалить Дарью на крышу, сесть сверху и крепко вцепиться ей в горло. Дарья вытаращила глаза в хвате Тени. Вольга и Свирь беспокойно зашевелились.

— Не ам! — еле выхаркала Сирин немым языком. — Не ам ео, не ам!

Жалящая боль пронзила ей бок, так что дыхание замерло. Дарья вытащила атам из застёжки на юбках и пырнула её по самую рукоять. Сирин размашисто ударила крестианку по щеке, выдернула нож и занесла его над вещуньей. Но вдруг болезненно вскрикнул Яр.

От множества ран и ненависти к вожаку Сава впал в боевое безумие и подмял Пастыря под себя. В Белой Ярости охотник не узнавал ни своих, ни чужих, не боялся. Дух сжирал своего человека и изничтожал врага. Зрачки синих глаз сузились в две малые точки. Рыча не своим голосом, Сава рвал ногтями кожу на шее Пастыря и тянулся оскаленным ртом к его кадыку. Кровавая пена пузырилась на губах Яра. Он призвал к себе Волка, но даже Чёрный Зверь не остановил одержимого.

Клыки Савы почти добрались Яру до глотки. Но тут он вздрогнул и остановился. В безумных глазах разгорелся осмысленный огонёк. К его спине жалась Сирин. Нож ворожеи глубоко вошёл Саве под рёбра. Боль прояснила рассудок. Он повернул искажённое, жалостливое лицо. Сирин расплакалась и отпустила клинок.

«Ангелинка...» — прошептал он. Яр немедля набросился на него и оттолкнул Сирин. Боевое безумие сменилось Кровавым Туманом. Сава, почти не сражаясь, погибал в руках Пастыря.

Сирин закрыла губы ладонью, потом бросилась остановить вожака. Но с ножницами в руке к ней начала подходить Дарья.

Сирин попятилась. Дарья наступала, наклонив голову. Из разбитой губы текла кровь. Кровь попала ей в горло и пробудила гнилого Зверя. Драться с охваченной Волчьим Духом — нет смысла! Сирин вытащила последний клинок из застёжки и отступила. Она пятилась, пока нога не провалилась в пустоту. Сирин взмахнула руками, немо раскрыла рот и полетела вниз с крыши. Всё, что она успела, — это схватиться за край и повиснуть над высотой на вытянутых руках.

Дарья присела у козырька.

— Умеешь летать? — спросила она Птицу Ночи и занесла ножницы.

Острие проткнуло кисть. Раненая рука соскользнула, а вторая не удержалась. Сирин полетела с многоэтажки, но тут в её кисть вцепился охотник.

— Держу тобя!.. Не отпущу, Ангелинка! — сквозь кровь на губах натужно прошипел Сава. Алая струйка вилась по его напряжённой руке и капала на запястье Сирин. Дарья лежала на крыше — Сава успел оглушить её.

— Мы с тобою, капьно… — растянулось в улыбке избитое лицо Савы.

— Пыасти, Ава!.. — провыла Сирин над пропастью.

Сава хотел подтянуть её. Но в его спину воткнулся нож. Он вздрогнул — ещё и ещё! Из губ густо потекла кровь.

— Держу… — просипел он. Пальцы ослабли. Сирин попыталась дотянуться, скребла порезанными руками по бетонной плите.

— Не отпущу ноне… — закрыл синие глаза Сава. И тело его тяжело перевалилось за край.