Выбрать главу

Женя очнулась. Все двери заклинило, Воисвет и Муса пытались открыть их. Только водительская дверь распахнута. Василя нет на месте. Внедорожник окружили грязные люди в обмотках, матерились и целились в них через окна. В голове поднялся мутный звон, и Женя снова провалилась в беспамятство.

В следующий раз она очнулась, когда Воисвет и эфенди тащили её за плечи по аэродромной полосе. Щербатое серое поле тянулось, сколько хватало глаз, а на нём тучными птицами с серебряным оперением расселись пузатые Летающие Корабли — все в дырах, полуразобранные, закопчённые и помятые.

— Небесное серебро… — разлепила губы она.

— Нечай раздуплилась, шкура! — грубо окрикнули сзади.

— Стой, братва! Обшманаем залётных! Не то крышак раздеребанит — хер чё снимем!

Кутыши остановились посреди взлётки и принялись грабить их. У Мусы нашёлся красивый нож с гравировкой. Бандит сразу забрал его. Эфенди что-то прошипел по-арабски. Кроме ножа забрали патроны к винтовке, флягу с водой, выгребли мелочи из карманов: чётки, тюбик оружейной смазки и газовую зажигалку. Хотели снять тюбетейку, но тут Муса ударил бандита в нос лбом. Его повалили и начали избивать.

— Муса! — закричала Женя.

— Не брыкайся, копчёный, не то маслину в макитру вкатаю! — приставили к голове эфенди холодный ствол самопала.

— А ты чё там сныкал?! — рявкнул другой бандит, увидев, как Воисвет запустил руку за пазуху. С плеч волхва тут же содрали пальто. Но оружия не было. На свободу выпорхнул королёк.

— Ни хера се, ворона мелкая! — испугался и одновременно обрадовался главный кутыш.

Воисвета также обчистили, как и Мусу.

— Тока дёрнись — завалю! — пригрозил ему острым куском арматуры главарь и натянул на себя пальто с чешуёй. Заодно он завладел всеми драгоценностями из карманов: карандашом и записной книжкой, чеканным жетоном волхва, сушёными корешками, а главное — рацией. Свою Женя оставила на бардачке Архангела. Кутыш повертел рацию, ничего не понял и спрятал в карман.

Сразу трое взялись обыскивать Женю. С шеи тут же содрали платок и стянули планшет. Муса поднялся с бетона, увидел, как её грабят, и по-звериному захрипел. Женя замотала головой, умоляя за неё не вступаться. Из кармана джинсов бандиты вытащили серебряные часы. Раскрыв крышку, главарь уставился на фотографию.

— Чё там, нахрап? — заглянул к нему оборванный товарищ.

— Ну-ка, растаял, мизга махровая! — огрызнулся тот и спрятал часы в карман. Глянув на пленников, он махнул в сторону аэропорта: — На тузы их!

Женю, Воисвета и Мусу грубо толкнули к выходу со взлётного поля. Бандиты спешили, стрельба стихала: сходу конвой захватить им не удалось. За Мусой приглядывали сразу шестеро кутышей. За остальными — человека по три.

Женя видела у взлётного поля многоэтажную диспетчерскую башню с высокими окнами и козырьком. Со времён Исхода полётами никто не руководил: окна затянуты ржавой сеткой и содранным с кораблей металлом. Бандиты не знали, что в Поднебесье каждый грамм Небесного серебра — настоящие деньги.

Нахрап подвёл пленников к терминалу из плексигласовых панелей и раскрошенного бетона. По стенам намалёваны похабные рисунки и надписи. Последние выстрелы над взлётным полем затихли. Женю вели мимо погрузчиков, автотрапов и прочих разбитых служебных машин. Первый этаж заложен кирпичом и бетонными обломками, остались только узкие бойницы и один вход с ржавой решёткой. У решётки стояло четверо караульных. Часовые тревожно прислушивались к отдалённой стрельбе, но и с любопытством таращились на первых пленников.

— Чё, бебики, вылупил? Крышака кличь! — приказал Нахрап одному из охраны.

Караульный быстро исчез за воротами. Нахрап не стал дожидаться охранника, открыл решётку и сам завёл пленных внутрь. Некогда в зале было светло и просторно, чистый пол выложен крупной плиткой, широкая лестница вела на балконный этаж, внизу торговали лотки, кафе и магазины. Теперь от прежних убранств остались одни обломки. Лотки служили столиками для грязных тарелок, бутылок и мисок, магазины — будками для жилья. Подвесной потолок осыпался и походил на шахматную доску: в прорехах — трубы и жёлтые куски утеплителя. С потолка свисали на проводах автомобильные диски и блестящие серебряные детали. Внутри зала остались хромированные поручни — на них развешали грязную одежду и матрасы с одеялами. Зал превратился в сумрачную берлогу, и человек тридцать обитателей этой берлоги недружелюбно разглядывали вошедших.

Несмотря на гремящий снаружи бой, большинство кутышей расселись на матрасах. Кто-то жевал крысятину у самодельного мангала, кто-то отхлёбывал из обрезков пластиковых бутылок плесуху. Обитатели будок тоже выползли поглядеть на «гостей».