— Ворон летает высоко, а всё равно садится на падаль, — тихо сказал Воисвет.
— Прям в масть! — тыкнул на него пальцем Клок. — Курва одна подвела — вышку нам запалила. Сам еле когти рванул, но братвы погорело, прям не счесть. Вона с кем нынче кантуюся: мизга махровая на загоне, а моих пацанов половину пожгли, — шея дёрнулась. Клок снова потёр ожоги. — Как крыса шпаренная, с этажа на этаж скакал… Халдей Скорбный, бздило-мученик — я думал, сгорел нахер, а он выпулился с каланчи и нахрапов с загонами подтянул. Надо было ему на тузах макиту сорвать, да в руки дать поиграться. Нет, не дожал я Халдея. Пошли тёрки-разборки. Я Центровым знатно по пасти влупил, только их, сука, больше. Ватагой Раскаянье с Центра выжали, потом и с окраин. Но на Колечко не сунулись — бздят, суки, что я топляк подорву, — блаженная улыбка растеклась по лицу Клока. Он гордился своей выдумкой со взрывчаткой. — Пятый год на балочке, и горелку из-под меня никто не тиснет. Кутышню за черпачок не прессуем — Клок добрый! Мы им горелки чутка, они нам плесуху, стопельников да Пташичек. Ну а с вашей… — он подмигнул Жене. — Караван отпущу, налью доверху: и муслимкам, и с озера — скок надо, сток черпайте! Но бригаду мне, сука, дайте Центровых опять прессануть, и стволов подкиньте, как ваши! Халдей на каланче засиделся. Я назад в Город хочу… — понизил Клок голос. — За бугром мазово живут: бойцы, тачки, харчей до жопы. А нам — лучше меньше, да лучше.
Как бы не прикидывался Клок потерпевшим, а просил вовсе немало. Серый Повелитель захватил Город и отнял у банд почти всё огнестрельное оружие. Монастырь мог дать и людей, и винтовки с автоматами — впрочем, как и Горган с Поднебесьем. Свою выгоду Клок не только почуял, но и вцепился в неё, как стервятник.
— Зачем вам война, если Мор скоро? — одного не могла понять Женя.
Клок рассмеялся с горящими от жажды глазами.
— Киса, Города два Мора стояк держали — не сдохли. Третий раз перекантуемся. А кто за кутышню впряжётся? Кто крышевать Центр будет, харчи делить и басоту греть? — он развёл руки, будто сам был ответом. — У кого горелка — тот и крышак. Центральным по грызлу, а мне фарту масти. Ну так чё, уговор? Или конвой ваш в расход?
Он протянул Жене изъеденную чадью ладонь. Караван стоял под прицелом. Бандиты ждали приказа стрелять по танкерам. Волкодавы и дружина ответят — оружия у них больше, но если цистерны пробьют, то все люди сгорят. Монастырю нужен конвой. Десять Зим Мора не продержаться без топлива. Если бы не осада всебожцев, у христиан хватило бы сил и оружия захватить Город для Клока. Топливо стоило рукопожатия с бандитом.
Женя молилась о мире, но ей же выпадало развязать первую войну за новогептил.
«Доброе, которого я хочу, — не делаю. А злое, которого не хочу, — делаю…» — подумала Женя и не пожала руку бандиту.
— Чё буксуешь, Киса? — прищурился Клок.
— Мор близко, всем бы спастись. А какое спасение без веры? Какая верность с предательством? Отрекусь от того, что сама попросила — в себе Церковь разрушу, буду отступницей от своего слова. «Если ты внутри сей ограды, тебя не тронет волк; а если выйдешь вон, то будешь похищен зверем. Не уклоняйся от веры: нет ничего в мире сильнее». Вера и верность в любых испытаниях Человеком оставят. В том и спасение.
— Чё за порожняк? — отдёрнул Клок руку. — Ты, типа, кинула меня щас?
— Хотим сказать: решать такое не нам, — поспешил вступить Воисвет. — Над каждым есть... свой крышак — пусть они решают про войну и оружие. Мы только посланцы. В Монастыре — Настоятель, в Горгане — бей, в Поднебесье — трисветлая Берегиня. Никто из нас войска сюда не пошлёт, потому и руку пожать мы не можем.
— Да ты чё? — недобро ухмыльнулся Клок. — Не по масти мне с вами базарить? Тогда горелку сливай и звездуй с балки!
— Мы не отдадим топливо. Конвой слишком долго и трудно сюда добирался, — всё ещё хмурилась от головной боли Женя. Шея Клока задёргалась, лицо досадливо скрючилось, но вдруг он с ухмылкой вскинул плечами и согласился.
— Ништяк, Киса. Мужичков ваших в конвое, как блох на крысе. Вот зашли свою братву с горючкой до хазы, а я ответа с тобой подожду.
— Заложницу хочешь? — привстал со стула эфенди. Клок только развёл руками.
— За такой краснучкой всяко приедут. Я жа добрый: и горелку вам, и к трубе присосаться, а взамен — одну Пташку, до ответа с ваших блатных подержать. К осени будете — на неё пылинка не сядет. А нет...