— Лучше мне остаться заложником, — предложил Воисвет. — Ради волхва Берегиня хорошее войско пришлёт и запасы.
— Раз так, и я буду! — совсем вскочил магометанин. — Эфенди — в Горгане третий после бея и мурзы человек. Акиль за меня и оружием, и лошадьми заплатит.
Женя Берегиню не знала и Акиля не видела. Магометане и правда выкупали своих, а Прибогиня заботилась о волхвах и Верховоде. Обоих могли выручить, если друзья надеются. Но топливо...
Женя оглянулась на Мусу и Воисвета. Если первыми на Кольцо приедут магометане — они будут драться со всебожцами. И Берегиня так просто новогептил степнякам не оставит. О примирении между Горганом и Шестью Городами в схватке за топливо не могло быть и речи. Клок подождёт, кто из них выиграет, а победителя будет доить.
Кто бы из них не остался в заложниках, они оба могут зажечь первое пламя войны. Женя была уверена лишь в одном: её отец примчится туда, где бы она в беду не попала, как когда-то разыскивал её в плену ясаков.
— Мы останемся вместе, — сказала она, и Муса с Воисветом поняли её с первого взгляда. Только так, все втроём они смогут попытаться остановить схватку за топливо. Но если Мор грянет рано, то все они останутся у бандитов.
— Чёткий расклад! — обрадовался Клок. — А кто за тобой, краснучка, приедет?
— Я наследница Монастыря. Единственная дочь Настоятеля. За мной точно приедут.
— Не подвела меня чуйка! — облизнулся крышак. — Чёт мы сёдня банкуем! Пахан монастырский за своей кисой метнётся. За Нахрапа... — указал он на эфенди, — крышак впишется, коль не крыса. Одна мутная тема — с «волхвами». Вы ваще кто? — спросил он Воисвета. — С какого-такого испугу за вас мзду платить?
— Волхвы иными забытое вспоминают, Исконную Веру в Сердце Вещем хранят. Ученики Верховоды — по правую руку от Берегини, а Родных своих Ксения, как Древо живое зелёный листок, не бросает — так по Родовому Искону положено.
Клок изменился в лице. Упёрся взглядом в волхва, потом заморгал веками без ресниц и поднялся со стула.
— Как сказал?.. Ксюха?.. Типа, она вас крышует?
— Берегинюшка наша, красавица ладная, Родовой Искон стережёт и нас, людей Родных, по законам Сварожьим и по Совести наставляет.
— И чё она, типа, богиня?.. Молнии мечет там, в коже серебряной ходит?
— Молний не мечет и ходит в платье льняном и в венце серебряном.
— Ага... — забарабанил пальцами Клок по столешнице. — Белобрысая такая, с глазищами серыми, коротконогая?
— Нет, глаза у неё зелёные, волосы чёрные, а ножки стройные, лёгкие — не идёт, а парит над землёй. Да вот же она…
Он взял со стола и протянул жетон Клоку. На одной стороне была отчеканена руна, а на другой — женский профиль. Клок только взглянул на него, как кожа на шее задёргалась.
— А, ну в натуре, не та... — жёстко потёр ожог он. — Ну ни чё, масть — не лошадь, к утру придёт. Перетереть бы нам надо, лично по личному. Порешать за конвой, раз в кореши ко мне налохматились.
Он свистнул — в дверь вошли два амбала. Один встал возле Жени, другой, по приказу Клока, присматривал за Мусой. Клок скалился и дёргался больше обычного — от него пахло злобой и страхом. Узнать, что так растревожило крышака, она не успела. Пристяжной грубо взял её за руку и вздёрнул на ноги. Точно так же поступили с Мусой. Обоих вывели прочь. Воисвет и крышак остались в подсобке одни.
Клок походил туда-сюда по загаженному мусором полу.
— Такая тема... — азартно почесал он затылок, — а чё, Ксюха ваша хорошо над народом масть держит?
— Правит достойно. За всё Поднебесье хлопочет, чтобы людям Родным жилось лучше. Города охраняет, богатства копит, возводит Тепло.
— Да хорош луну крутить. Чё, всем сладко живётся? Не работам по субботам, а суббота каждый день? Я свою мизгу махровую как чепушил под шконку гоняю, да бычьё прессую, чтоб рога на папу не задирали. Крышавать — оно так... а ваша Ксюха по-другому порядки рамсит?
— Если не слушаются — одного взгляда довольно: пристыдить неразумного. А на кого очи смотреть не хотят, того дружинники в казематах закроют.
— Значит, берёт за храпок, кто отбился. Только ручки-ручки — чужие! — расцвёл Клок и поиграл пальцами. — Мужики сами гнид давят, а сучьи лярвы о дерьмо не мараются. Злая баба — во главе отряда, довольная баба — сыта и брюхата. Так-то оно...
— Нет разницы ни в мужчине, ни в женщине, если оба на троне. Как на капище Чуры стоят, так и во всяком человеке Боги сошлись: Сварог — творец, Перун — сила, Лада — любовь, Велес — мудрость, Даждьбог — щедрость. И щедрости в Берегине — немеряно, и мудрости в Прибогине — невиданно, и любви в Матери Озёрной — неисчерпаемо, и силы в Защитнице Нашей — не сломлено, и творений души Ясноглазой — несть числа.