— Бела Шкура с супружником.
— Чужеядцы тя беспокоют? — огляделся по сторонам Сивер. Незрячий с ухмылкой расправил плечи.
— Да куды им. Хребтиной хилы супротив нашего. Не о сем разговор, — он указал белогривой головой вглубь кузницы и повёл ведунью и вожака Зимних Волков к огню.
— О чём поклялися, то деем. Отец с Неба покуда нам подсобляет, куём раньше сроку. В сем Огне, — ткнул он на топку и горн, — Жар кузни Сварожьей. В сем Огне — Пламя Пекла. В сем Огне — огни Правьи, Явьи и Навьи.
Незрячий взял пригоршню жёлтого порошка возле топки и швырнул в пламя. Огонь взвился и затрещал золочёными искрами.
— В сем Огне оружие мира куётся, — продолжил он. — Велика еси Мощь Сварогова, премогутна еси Сила Перунова, глубока еси Мудрость Велесова. Чудесами всякими Мать-Земля полнится. Златой Огонь — пламя Сварги, коя обитель Богов, Твердь Небесная над синими Хлябями. Пламя Златое горит в кузне Сварожьей, светом злата Солнце Правды сияет...
Взяв щепоть красного порошка, Незрячий подкинул в топку. Огонь засверкал багряным оттенком, а потом быстро сошёл до белого.
— Красный Огонь — пламень Живы, Огонь Земной — всяк живот в Яви питает и Родов Очаг. Бел Огонь — то Сварожий огонь, белое пламя Творения...
Взяв пригоршню чёрного порошка, Незрячий и его кинул в топку. Повалил смолянистый дым, и само пламя, казалось, от него почернело.
— Чёрный Огонь — сие пекельное пламя крушения, кое старое плавит, а новое выкует, — он взял полное серебряных монет и кусков светлого металла ведро и всыпал в плавильню. Через ложбинки по формам потекла калёная струйка расплава.
— Вся могута Яви, Прави и Нави на дело поставлена. Вам на дело. — Наблюдал Незрячий как металл превращается в заготовки ножей и наконечники копий.
— На энто дело мы вас принудили? — спросил Сивер. Незрячий поглядел мимо него белыми как у отварной рыбы глазами и опять ухмыльнулся.
— Кузнеца принудить ковать? Не разумен ты, Волк, коль не знаешь Сварога. Сварог — есмь Отец с неба, а в двоедушцах — воление к делу. Коль Сварог подможет, на то, значит, и воля есмь.
Незрячий повёл их от плавильни к накрытому брезентом столу. По пути он отрывисто и громко читал:
— Яко Сварог молотом ударит, тако худо всё исправит. Яко душу в горн возьмёт, тако новую скуёт.
Незрячий отвёл край брезента. Влада и Сивер увидели аккуратные ряды наконечников стрел, копий, клинков для ножей, головы для топоров. Отдельно лежали пули из светлого металла и рубашки гранат.
— Ще ты десть — то поплавленно. Ще ты велела — то скованно.
Влада трепетно коснулась серебряного оружия. Этого хватит на небольшой отряд — воинов из двадцати.
— Добра работа, — взяла она один из клинков, ещё без рукоятки. — Никто из племён о сем знать не должен. Коль надо — убейте, но отай сохраните. Металла Небесного вамо ощё на работу ссужу.
— Навь ради тайны губити? — свёл кустистые брови Незрячий. Лазутчиков возле кузни ловили, но никого не прикончили. — Дурны помыслы, Бела Шкура. Мало крамолы? Мало люцы Нави пожгли-постреляли, дабы Волкам волчью кровь проливать?
— Кто из малого племени вышел — тому кажного жаль. А я из велего рода, — гордым взглядом окинула Влада суетящихся ковалей. — Для Единения жертвовать надоть, тады и величие горнее буде… Останься крамола — сколь Кузнецов полегло бы? Не по стезе с несогласными Царствию Навьему.
— Не для сего ль помогашь? — вступил Сивер. — Супротив Нави оружие сковал!
— Нет, не для сего, — покачал головой Незрячий. — Егарма Волчонком прельстилась. Наследок твой — по душе ей. И ты, стало быть, по душе. Ано Кузнецы куют не на худо, а Навь перековывают, яко Отец с Неба души в кузне своей перековывает. Истинно, много в Нави тёмного, злого, еже Единению помеха, а посему кажному племени — слабость. Кузнецы бело оружие сковали, дабы чёрное в Нави попрать. Оружие се в ваши руцы пойдёт, в руцы Зимних Волков, — с хмурой тяжестью в слепом взгляде уставился он на ведунью. — Ты кровь родных лакала языцем, потешилась Духом, егда Навь от рук Навьи гибла. Ныне помни: кто род свой предаст — того стезя к Пеклу направит.
— Я род не придам, — вмиг ответила Влада. — Не тобе учити мене.
Она вернула заготовку на стол и закрыла оружие брезентом, чтобы ни краешка не виднелось.
— Куйте боле, куйте лоуче. Пятую долю от сего Кузнецам отделю — на Счастье.
— Не возьмём тако Счастье. Егарма наказала, а мы не возьмём. Злое энто железо.
— Как хошь. От силы для рода отрёкся, от власти, — с нажимом добавила Влада.