Выбрать главу

Эфенди как током ударило. Всё, в чём он подозревал волхва, вспыхнуло в нём с новой силой. Он еле сдержался, прежде чем спросил Клока:

— А с Женей что хочет сделать?..

— С христианочкой? Ой, не зна-аю. Масончиков её Светка защимить попросил, а Кису для себя дюбнет. Бебики у него на девчоночку так и бегают. И горючку себе, и краснучку себе, а вам с горганскими — по бушлату с гвоздями.

Муса был готов бежать и сам вытрясти душу из Воисвета. Волхв его обманул, только прикидывался другом в сосновом бору, а сам только и ждал, как бы избавиться от правоверного! Чего ещё ждать от язычника?!

— Да, киданули тебя, степнячок, не за хвост крысиный продали. Как до топляка ехать — «друг» был «товарищ», а как добычу делить — «Пошёл на хер, чукмек!»

Клок запустил руки в карманы рыжей шубейки и подвалил к магометанину.

— Светка мне про горы золотые напел, мол, из Поднебесья бригады пригонят, оружие. Эх, заживу по блатному! Звезда с неба шлёпнется, а мне и загадать не че. Топляк Светка просил одним поднебесным сливать. А я вот чё прикинул… — Клок задумчиво почесал за ухом. — До Горгана-то ближе метнуться. Да и народ вы конкретный. Чё бы мне не сблатоваться с Акилем и с вашими бригадами Центр отбить? Светку грохнем, масонов конвойных загон порешает, Кисоньку-христианочку тебе на солоп, горелку в Горган — трубу вам отначу. До Зимы зачмыгзаете топляка полный барк — на два Мора хватит! Если табашить — так табашить с червей. А?..

— Хочешь всё топливо отдать Акилю, а мне христианку?.. — не сводил глаз Муса.

— Не, ну, тут как отдать… — передёрнул плечами Клок. — Волхв цену сладкую кинул. Надо бы приварочек с вашей, горганской.

— И что ты хочешь?

Крышак отвернулся и потёр обожжённую шею.

— Вы с китежскими ваще как, в ногу шагаете или рамсите?

— Воюем.

— А-а, чуйка мне нашептала! — радостно повернулся бандит. — Не уживётся блатной с беспредельщицей злобной!.. Короче, тема такая: надо китежских защемить до Зимы. Пусть Акиль ваш в Горгане братву соберёт и крюкало поднебесным начистит. Чё на кельдыме отожмёте — себе начьте. А мне на Колечко…

Он подступил ближе и впился булавками глаз в лицо эфенди.

— А мне Ксюху — Берегиня которая. Только живую. Она ведь, курва, и горганским набычить успела. А мне бы за деньки старые с ней поквитаться. Зазноба моя, маруха любимая. Любовь она, сука, такая — на глушняк не забудешь. Давай за любовь и сойдёмся: я тебе Кисоньку, а ты мне Ксюху, а крышаку твоему топляк — всем по мазе. Канает?

Клок протянул Мусе руку, как недавно подвал Жене. Щербатое лицо его невинно разгладилось. Эфенди смотрел на ладонь. Всякий раз, когда мысли его натыкались на Воисвета, гнев обугливал сердце. Помочь Клоку с выгодой для Горгана, а заодно отомстить волхву за предательство — хорошее дело!.. Но в голове прозвучал голос Жени: «Господь вложил в сердца гнев, чтобы мы им грехи сокрушали — на них направь меч, а не на тело живое».

Эфенди вспомнил, как они спасали её, вместе проходили сквозь Кафу, как всебожец отдал ему Зефира вместо проданного коня, как в грязной подсобке, где Клок оговаривал Воисвета, волхв первым вызвался остаться в заложниках. Муса вспомнил себя мальчишкой в родительском доме, как он сидел на мягком ковре в светлой комнате, и отец читал ему по-арабски: «Тот, кто намеревался совершить доброе дело, но не сделал этого, тому Аллах зачтёт его как выполненное добродеяние; а если он намеревался и выполнил своё намерение — Аллах зачтёт его в десятикратном размере, а может и много-много выше. Если же человек намеревался совершить злодеяние и не сделал этого — Аллах зачтёт это как свершившееся добро».

Лишь тогда злость растаяла в нём, как жар в выздоравливающем.

— Почему ты говоришь со мной тайно?

— Не, ну ты в натуре по бездорожью попёр! Не при Светке же про макруху нам стричь? Чуть только палёным заподванивает — эта крысочка на отказ сядет!

— Приведи волхва. И Женю тоже веди. Пусть волхв при мне и христианке вслух скажет. А не скажет или соврёт — пойму, что соврал.

— Да краснучку на кой сюда? — удивился Клок и заёрзал. — Она, что ль, конвойчик крышует? Эк, куда жизнь попёрла: что ни фраерша, то верха держит и мужикам рога гнёт! Не, муслимка, у нас Право другое: без марухи и Светки дела порешаем. Чё она шарит?.. О своих больше думай, левых кидай! Воисветка не на голяк тебя срезать хочет. Он под китежской бабой чирикает. Горганские в холодах схлопнутся, а Ксюха перекантуется и летом рога вам сломает. Эта курва с самим Чёртом блатуется — ей на людишек насрать! Без топляка моего — амба вам, степнячки!