Ксения обошла кресло, на котором сидел Настоятель. Сергей поднял плечи и выпрямился, всё равно что подобравшийся зверь: сколько не пробыл средь людей, а дух волчий не угомонился.
— И мне за спиной враги не нужны, — словно прочла его мысли Ксения и сложила руки поверх спинки кресла. — Дружину я на юг послать не могу, пока Монастырь Волкодавов мне в Поднебесье забрасывает. Так что решай, Настоятель: либо моё войско в Навий лес пойдёт, либо по твоим церквям и храмам ударит.
Ноздри Сергея раздулись, жадно вдыхая аромат цветочных духов и притирок.
— Если христиане на союз согласятся, то что потом?
Она присела на угол стола, будто желая лучше видеть Сергея. Взгляд её завораживал, как иконостас в церкви, но и губил, как покрытая ряской болотная топь.
— Вот Навь разобьём, и рать монастырская с моим войском двинется в степи Бейлика — Горган взять поможет. Привольно тогда Поднебесью вздохнётся, да и вам тихо будет. Если же против Нави и магометан хорошо сговоримся, Волк…
Ксения улыбалась, хоть и неприятен был ей этот заросший, как инок в скиту, здоровенный мужик.
— Чего бы нам больше мостов через Кривду не навести, торговлю не восстановить, да и не связать наши веры? Христиане ведь многое от Всебожия Родова переняли, от праздников до святых. Давай ещё крепче с тобой, людьми породнимся? Пусть Край сплотится от востока до запада и от севера до юга. Хорошая мечта — верно я говорю, а, Настоятель?
Ксения наклонилась к самому его уху, так что Сергей крепко стиснул подлокотники кресла, и прошептала:
— Владыка и владычица — Ван бы тебе никогда такого не предложил.
Крещённый Волк тихо отстранился и встал.
— Западом нынче владеешь, с севером сговоришься, юг скоро захватишь, а восток упустила? — отошёл он, не оглядываясь на её красоту. — На востоке, говорят, богатств много и земли просторные, людьми ещё не изведанные. Кто раньше туда доберётся, тот истинное величие обретёт.
— Я, Волк, ничего не упускаю. И богатства восточных земель для меня — вовсе не тайна-таёмная.
Сергей не удержался и оглянулся, да только Ксения на него не смотрела и сладко потягивалась, так что чешуйки на плечах и затылке переливалась серебряным звоном и платье на куполах грудей натянулось.
— Утомилась я, Настоятель, — голосом, исполненным ласковой неги, сказала она. — Пусть кто-нибудь из трудниц твоих меня до опочивальни проводит. А ответ позже мне передашь.
Ксения лукаво блеснула изумрудной искоркой в глазах.
— Только худого чего не удумай. Дружина и без меня Монастырь разнесёт. Без меня уж скорее.
*************
"Стрельба прокатилась по городу, свинцовым горохом защёлкали улицы. Тридцать пять Зим Центральные припасали патроны, мастерили арбалеты и луки, как какие-то дикари, но теперь, оттеснённые к каланче, боеприпасов по приказу Моржа они не жалели.
Орда, как наводнение, сначала затопила улицы на окраинах, затем добралась и до центра. Мужчины, старики, женщины, дети — ордынцы не знали, где начинаются и заканчиваются территории банд. Сначала загонщикам удавалось отгонять пришлых, но людей становилось всё больше и больше. Беженцы искали еду, забирались в Котлы, обдирали со стен одеревенелые стопельники. Вскоре ордынцев стало так много, что загонщиков они уже не боялись.
У кого-то из Центральных лопнули нервы, и он начал стрелять по ордынцам. Как из ниоткуда появились Призраки и за пару часов перебили лучшие отряды Моржа, всё равно что крыс на волне, и с тех пор перестрелки не затихали.
Центральные пытались удержаться на баррикадах возле границ своей территории, но их разнесла бронетехника. Призраки сновали по улицам, словно чёрные муравьи, и расстреливали бандитов из диковинного оружия, какое те прежде видели только у личной охраны Кощея.
Морж, должно быть, метался в догадках, что стало с Честными, кто приняли предложение Башни, или хотя бы с Дембелем, обещавшим его поддержать. Возле его каланчи никого из Заречных так и не появилось.
— Внутрь их не пускай! — орал Морж с десятого этажа, пытаясь стрелять по ползущим вверх штурмовикам. Старый автомат плевался свинцом, жутко лязгал, но ни в кого толком не попадал. Заревел двигатель, на площадь перед небоскрёбом выполз броневик и повернул автопушку.
— Атас, братва, начься! — только и успел крикнуть Морж, как окна прошила очередь, отбила бетон и всклубила пыль. Кто-то из зашибленных матерился, а снаряды молотили по потолку и с визгом рикошетировали. Скоро всё стихло, в мутной взвеси хрустели лишь осколки стекла и с матом скулили подраненные. Через обломки к Моржу подобрался Халдей.