— Хана, крышак! Когти рвать надо!
— От этих не смоешься, — сплюнул Морж на длинные усы кровью. — Всё, братва, причалили! Выкидывай белый флаг!
Вдруг в воздух прокрались стрекочущие хлопки, послышался частый свист, похожий на птичий. Пыль с подоконников сдуло в глубину комнаты. Из-под распахнувшейся куртки Моржа показалось брюхо в выцветевшей тельняшке. Метрах в пятнадцати перед высоткой завис вертолёт.
Железные птицы не летали тридцать пять Зим. Так близко Морж никогда их не видел.
Под фюзеляжем ударила автопушка, людей смешало с бетоном. Они умирали под ливнем свинца, даже не вскрикнув. Морж упал, втиснул голову под обломок и заорал во всю дурь, что сейчас вертолёт запустит ракету с пилонов. Почему-то он думал, что вертолёт непременно должен взорвать весь этаж. Стрёкот лопастей ушёл выше, автопушка обстреляла этажи над десятым, где ещё оставались бандиты.
Первые штурмовики рассыпались по этажу, и я вошёл вслед за ними. Призраки наскоро проверили углы и трупы загонщиков, от Моржа откинули автомат. Снаряд автопушки разворотил ему бок и сил взяться за оружие у него всё равно не было.
Говорят, что моя кожа испускает сияние, а мой голос хочется слушать снова и снова. Не раз я видел своими глазами, как люди подчиняются мне. Но моя сила мне неподвластна, а значит она может ранить. Но в этот раз мне хотелось, чтобы она поддержала Моржа, и я мог бы с ним хоть немного подольше поговорить.
Крышак неловко упёрся бритым затылком в обломок бетона, глаза его были полуоткрыты, но он не шевелился. Присев на корточки, я посмотрел в покрытое потом лицо.
— Ты… гадёныш, — расцвела в глазах Моржа ненависть. Призраки продолжали держать его на прицеле.
— Что… смотришь? Тварь… — сглотнул он смешанную с кровью слюну.
— Почему ты не захотел спастись?
Я действительно не понимал, почему одни люди идут за мной, другие же сопротивляются. Эдуард и Марина как-то сказали, что люди обмануты, что однажды их предали — они едва выжили за тридцать пять Долгих Зим. Некоторые ещё надеялись, но многие никому больше не верили. Но мне кажется, дело совсем не в доверии, а в решимости. Не у всякого хватит мужества бросить хоть и грязное, и убогое, но проверенное Тепло, чтобы рискнуть за горами — так мне казалось до сходки бандитов. Но Морж мог рисковать, почему же не стал? Эдуард и Марина мне как-то сказали, что люди боятся всего неизвестного, и для того чтобы развеять их страхи, надо собрать их в Орду. Но ведь если подумать, Орда держится только на страхе. Ордынцы боятся оружия Призраков и возвращения Моровых Зим, голода и чужаков. Может быть в Орду идут как раз те, кто привыкли бояться? Грязные и замёрзшие, кто рады и обычной коробке с едой. Но тем, кто умел выживать и без нас, никакая Орда не нужна, и не нужен никакой Повелитель, даже Мор им не страшен. Где-то тут пряталась ложь, нечто совершенно неправильное. Белла лишь отмахнулась от сказанного Мариной и Эдуардом и посоветовала: "Делай добро, а после сам поймёшь, что нужно людям". Вот только она не знала, сколько зла придётся мне совершить по пути к этому самому пониманию.
— Почему ты не пошёл со мной? Орда спасёт вас. Почему ты ненавидишь меня?
— Потому что ты тварь… вы все в Башне — твари… — повторил Морж, покосившись на убитых товарищей — загонщиков и бандитов. — Гляди на своё спасение.
Он потратил последний вздох на слова полные гнева. Ничего кроме ненависти. Опять. Мне нужно найти, каким должен быть Повелитель, как объединить людей, чтобы они не вцеплялись друг в друга, и вести Орду за собой. Неужели я и правда какая-то "тварь", пусть никогда раньше об этом не думал? Ордынцев смущает мой возраст, но моя взрослая речь и бесчувственность пугают их больше. Даже мать, бывает, смотрит на меня как на куклу, и Эдуарду не нравится, когда я называю его "отцом". Могу ли я, не понимая себя и не зная тех, кто доверился мне, сделать что-нибудь по-настоящему доброе? Может быть, вовсе не мне их спасать?
— Максим! — окликнули снизу. Мать поднялась на этаж вслед за охраной. За ней всегда следовало куда больше Призраков, чем за мной или Эдуардом.
— Куда ты лезешь со штурмовыми группами?
— Бой окончен, — развёл я руками посреди мёртвых. Должно быть получилось не очень лицеприятно для одиннадцатилетнего мальчика, и мать раздражённо поморщилась.
— Не дури мне голову, Макс, здесь слишком опасно. Мы немедленно спускаемся к броневику: с минуты на минуту Финисты приземлятся на аэродроме за городом. Тот человек, Бельцман, расчистил для нас взлётную полосу. И другие бандиты не выдержали и примкнули к нам, как я и предсказывала. Не позже завтрашнего утра Ярослав вместе с милицией выметет диких из подвалов и небоскрёбов, и мы доберём их в Орду.