— Рах, кровь да слёзы — ведомо мене, кто яти сие… — сказал Воисвет, наступая.
— Навий язвень! — показал Свирь клыки.
— Нет — упырь! — метнул Воисвет в лицо Свири горсть мусора. Грязь и битый кирпич он подобрал, пока Свирь перекатывался и не видел. Мусор запорошил глаза — тут же из ладони подземника вырвали нож и повалили на землю. Воисвет крепко вцепился в чужую глотку.
— Нет покою вамо, мечетеся в междумирье, душегубы, безумцы; отвержены Родом, и Марой не взяты! Вамо и в Пекле Счастье, ано и в реке огненнай не очиститеся! Изгои вы в родном племене! Ходит Навь к вамо, боли и раху вкусить, ано и вас же за глаза кличет уродами!
Свирь бешено сверкнул глазами и с силой ударил волхва кулаком в солнечное сплетение. Как только хватка ослабла, он вывернулся, схватил нож и едва не пронзил человека. Воисвет с трудом успел встать.
— Брешешь мене, волохатый! — сплюнул Свирь алый сгусток. В этой схватке он ещё не пил своей крови. Теперь зрачки его сузились — на место человеческой души пришёл Зверь.
— Ежели алый узор по всей плоти ранить, по тонкой ниточке, да кажной жилочке, тако связень, аки Навь приме страх и боль плоти возлюбе! — рыкнул он не своим голосом. — На миг, на дых краткай связень до Нави подымется! Я ножом творю Вълка из люцев!
— Ты попробуй людей из волков сотвори. — Сказал Воисвет по-человечески. Тотчас Свирь набросился на него пуще прежнего.
Вольга быстро смекнул, что Муса не может стрелять из винтовки, потому бился без передышки, не давая перехватить оружие получше. Раньше он всегда побеждал — не силой, так стойкостью. Если не удавалось сломить врага сразу, он обрушивал на него удар за ударом, пока тот не ошибался.
Муса часто дышал через зубы; сильные руки отбивали ложем винтовки два топора. Крепкие ноги не уступали Вольге ни на шаг. Отцовские тренировки закалили эфенди. «Сильный верующий лучше и любимей Аллахом, нежели слабый верующий». Кто борется не только с врагом, но и со своими пороками, мягкотелостью, ленью, тот воистину на пути джихада, и он лучше и полезнее Аллаху, он защитит родной город, сестёр, братьев по вере и в час нужды постоит за всю веру.
— В тебе только сила! — процедил Муса, пока сдерживал топоры.
— А боле не надоть, — осклабил крупные зубы Вольга и подналёг на винтовку так, что побагровело лицо. Оружие Мусы затрещало, ноги глубоко вошли в рыхлую землю. Лезвия топоров неуклонно приближались к лицу. В глазах дикаря он заметил веселье и звериную ярость — и вся Навья суть раскрылась перед ним в один миг.
— Надо! — рывком оттолкнул он Вольгу, передёрнул затвор, но как только Муса поменял хват винтовки, тот выбил оружие. Винтовка отлетела к стене. Топоры с низким гулом рассекли воздух над головой магометанина. В драках с Савой и Свирью Вольга научился сражаться против ловких противников и раскручивал топоры, не позволяя Мусе приближаться. Вольгу нисколько не стыдило сражение с безоружным.
— Истинному воину много чего надо, чего у тебя нет, убийца детей и женщин!
Сердце Мусы радовалось — он наконец-то встретился с тем, кто убил Алифу вместе с ребёнком и мужем. Но он не дал гневу взять верх. Он убьёт дикаря не ради отмщения, а ради честного правосудия. Вольга опустил топоры. На круглом лице появилась ухмылка.
— И ще же нет у мене? Сила — есмь… — сжал он кулак. — Ярь — есмь!.. — гордо вскинул он голову. — Враг — есмь! — указал он топором на эфенди.
— Чести нет, — ответил Муса. — Ты зарезал Алифу и её мужа в их доме. Милосердия нет — ты погубил их ребёнка. Веры нет — ты сражаешься, как собака, только бы показать зубы. И страха нет.
— Раха? — рассмеялся подземник. — На кой мене рах? От раха пущай старухи трясутся по норам, а Вълк рвёт Счастье у слабых, жён в подземье замает, чужих наследков удавит и родных чад наплодит.
— И волк смертен. Шайтаны разукрасили тебе славу, но и ты сгибнешь, как дикий, нечистый зверь!
— С чего сие? — поранил Вольга язык о клыки. Надоело трепаться — пора прикончить смуглокожего человека.
— Тот зверь, кто не боится Аллаха, потерпит убыток, — подобрал Муса из-под ног тяжёлый кирпич. Вольга двинулся на него с топорами, как вдруг земля вздрогнула, громыхнул взрыв, и к небу взметнулись два столба чёрного дыма. Кирпичи ветхой кладки посыпались, людей и Навь завалило обломками и затянуло густым облаком пыли.
*************
Женя бежала через развалины, почти не чувствуя боли. Волк охотился попятам, перепрыгивал через обломки, обходил колонны и стены и клацал пастью, только бы половчее схватить. Будь в руинах побольше места — он давно бы настиг её, но крупному зверю мешались решётки, завалы и ржавые трубы. Стоило задеть ветхую кладку, как сверху сыпались кирпичи. Чудом она уходила от волчих зубов и летящих обломков, но последние силы таяли.