Выбрать главу

Последний бандит хотел убежать, но обмотка на его ноге развязалась, он упал и пополз. Яр догнал его и сдавил шею цепью. Через минуту все оседлыши были мертвы. Ни стонов, ни криков, никто не позвал подкрепление — чистая работа. Мать бы гордилась.

Где же главный? Кажется, пятно светилось на втором этаже, за дверью.

Яр прошёл мимо убитых в разгромленное кафе, где и была та помятая металлическая дверь. Запах крестьянки усилился. Волчий слух уловил щелчок, и Яр отскочил в сторону. Дверь распахнуло дуплетом из дробовика. Тонкое железо выгнулось и превратилось в дуршлаг, но Яра даже не поцарапало. Он услышал, как последний бандит грязно бранится, возясь с перезарядкой.

Яр заскочил внутрь. Главарь в рыжей шубе пытался вставить трясущимися руками патроны в обрез. Завидев Яра, он схватил со стола рукоятку с длинным проводом и поднял перед мелким, хитрым лицом.

— Назад, падла! Не то Колечко рвану — всем кранты, нахер! Ну-ка назад сдал, ушлёпище!

С любопытством наклонив голову, Яр медленно подходил ближе. Никакого оружия у Шубы не было. На столе валялся прибор с ярким светом вокруг, но его человек не касался. Вся жизнь бандита, весь его страх, всё стремление выжить повисли на тоненьком проводке с рукояткой и маленькой кнопкой. Яр ощутил в ручке нешуточную угрозу — такую, от которой сам человек трясся до потрохов.

— Ты чё, совсем на морозе?! Не палишь, чё у меня?! — взвизгнул Шуба. — Да я ща рвану!

Яру стало смешно. Нелепый рыжий урод — и это вожак?.. Но почему от него пахнет Златовлаской? Где она? Где те глаза, за которыми он гнался?

Битва двух вожаков — всегда дело трудное. На круг приходят взглянуть охотники со всего племени. Матёрый подземник вызывает на схватку Первого Волка. Они бьются до смерти чистым оружием, которое заберёт всего одну жизнь и будет закопано. Новый вожак дерётся за будущее, старый вожак — за прошлый порядок и настоящее. Кто бы ни выиграл, Род должен признать победителя и простить ему смерть проигравшего.

Но Рыжая Шуба не хотел биться достойно. Чуть только Яр подошёл, он бросил ручку и перепрыгнул через стол, спеша к двери. Яр настиг его в полпрыжка, схватил за шиворот и поволок обратно. Вожак с визгом выскользнул из одежды, попытался сбежать, но Яр пнул его в спину.

— Чё хошь бери, тока пусти меня, пусти меня, мля-я! — орал Шуба, пока его вздёргивали и вкладывали в ладонь ту самую рукоятку и провод. Яр стоял позади, одной рукой стискивал надземнику горло, а другой надавливал на оттопыренный палец.

— Да ты чё, гнида! — истерично взвизгнул бандит. — Да ты чё?! Ты ж нас щас…

— Пожру лес, пожру небо, пожру земь, людей пожру, пожру скот, пожру всё, что Род-Отец породил, а Черна-Мати в Зиме усыпила! — бормотал Яр, надавливая на палец над кнопкой.

— Ушлёпок, да ты знашь, чё ща будет! Пусти, сука!

— Пожру снег, пожру лето, пожру ночь, пожру день, пожру братьев твоих и сестёр, пожру мать и отца, и друзей, и врагов, кости Праведных и Неправедных Предков!

— Ай, падла, все сдохнем! Притормози!

— Я — света конец! Я погибель Богов! Явий мир жертвою мене брошен!

Палец почти вдавил кнопку — и тут Клок засмеялся. Взрывчатка на синих трубах встала у него перед глазами. Впервые он понял, зачем Ксюха сожгла каланчу.

И целый Город не стоил этого пламени.

— В ад, так в ад! — просипел он, и вместе с подземником нажал кнопку.

*************

Бетонное поле застилал смог. От взрыва автоцистерн внедорожники расшвыряло. Троица лежала на правом борту, броненосец Небесной Дружины развален на куски возле перевёрнутой легковушки. От танкеров остались только горящие остовы. Синее пламя пожирало металл. Синтетическая вонь химикатов разъедала глаза. Женя ковыляла недалеко от конвоя — насколько позволял дикий жар, — закашливалась и натягивала на лицо свитер. Хмарь над головой бурлила и скручивалась.