Выбрать главу

Похолодеют ли Зимы? Вернётся ли Оттепель? Чего будут стоить эти две сгоревшие автоцистерны, которых никогда не дождутся в Монастыре?

«Светоч?» — вызвал голос по рации. — «Светоч, ты где? Скажи точно!»

Вид разгромленного конвоя словно оборвал ниточку жизни. Женя шаталась среди горящих машин, закашливалась и тёрла глаза. Солнце исчезло за густой хмарью, наступил мертвенно-синий сумрак. В полутьме она запнулась о тело. Семён, кто учил её в автокорпусе водить машину, теперь обгорел, и только по жилистым рукам и въевшейся в них чёрной сыпи она узнала механика. Женя застыла, силясь выдавить из себя хоть бы слово молитвы, но едкий дым не давал ей сказать. Она побрела к разбитому внедорожнику Поднебесья. Но и там — мёртвые. Дружинники убиты, а их внедорожник расстрелян. Металл прострочили как на швейной машинке. Отверстия ровные, частой цепью — так не умело ни одно известное Жене оружие.

«Светоч, ответь! Мы ищем тебя, скажи точно, где ты?»

«Все гибнут. Рядом со мной только гибнут…» — долбила жестокая мысль. Конвой погиб. Отец ошибся. Егор предупреждал не ездить одной. Надежда? В Долгих Зимах не бывает надежды. Мор убьёт всех. Монастырь вымерзнет.

Она никого не спасёт.

На бетоне лежал Ждан с окровавленной грудью. На сером лице дружинника замерло удивление. Такое же лицо было и у Данилы, когда он погиб от выстрела в спину весной.

— Светоч! — вдруг не по рации, а совсем рядом окликнул Василий. Женя вздрогнула и обернулась. Из дымного смога показался тысяцкий. Он остановился шагах в десяти от наследницы. Лицо закрывал респиратор с очками, которых Женя в конвое не видела.

— Василь, кто их убил?

— Навь. На хвосте приволокли, не поверишь.

Василий шагнул навстречу. Женя выставила руку, словно пытаясь его остановить.

— Не подходи!

— Светоч, да ты что?.. — остановился он.

— Почему ты выжил, когда остальные погибли?

— Так вот сложилось. Или не рада?.. Иди сюда, мы обещали защитить тебя, и мы тебя вытащим.

— «Мы»?.. Кто это «мы»? Те, кто всех расстреляли? Что у тебя на лице?!

Он не ответил и зашагал навстречу. Женя попятилась, тут же рядом с Василием заклубился дым. Прямо из воздуха появилось два человеческих силуэта в зеркальных шлемах и чёрных комбинезонах. Женя что было сил захромала к броненосцу Небесной Дружины и перевёрнутой легковушке.

— Живой взять, — сухо бросил Василий, и Призраки побежали. У Жени не было шанса уйти от солдат, кто помогали Повелителю вести Орду, но отдали её на растерзание Нави. Кто ничего не ценили в мире Долгой Зимы и хотели лишь одного извращённого будущего. Женя хромала от древних, безликих солдат Арктиды, а Чёрное Солнце её настигало.

Стук армейских ботинок и электронные голоса почти догнали. Вдруг Женя увидела перед собой голубое сияние. Свет полыхнул во всё небо, во весь горизонт, над развалинами аэропорта вздулся пламенный купол.

Выступил Волк с поднятыми крылами. Через секунду Зверь истончился, опустил крылья, и глаза после платинового сияния обожгло дикой болью. Порыв раскалённого воздуха подхватил Женю и отшвырнул на бетон. Вокруг почернело. Дыхание выбило из груди. И сердце остановилось.

*************

Через зарешеченное окно Яр видел угасающую вспышку от новогептила. Непонятно, как всего одним щелчком кнопки на земле родилось новое солнце. Навий сын знать не знал, что всё подземное хранилище — трубы, цистерны на железной дороге, заготовленные на Зиму бочки — заминированы людьми Клока. Но он помнил, зачем отправила его Мать Волчица.

Над взорванным хранилищем поднялся широкий столб дыма. Вверху, как воронка смерча, закручивалась густая серая пелена. Тучи сбегались со всех сторон; от пожара внизу хмарь окрасилась фиолетовым. Ни единого просвета на небе, солнце не просачивалось на землю.

— Яр пожрал солнце… — прошептал Навий Пастырь.

Под ногами корчился бандит в рыжей шубе. После взрыва Яр ударил его по лицу и в живот. И сейчас человек скалился окровавленными зубами и похихикивал. Видимо, раньше он представлял себе взрыв огромным, так что всему аэропорту конец, но этого не случилось. Человек выжил — пусть живёт, пусть увидит тёмное будущее Чёрного Волка.

Яр выбрал собственный путь и охотился за конвоем без согласия Матери. Сколько бы ни пришло к Единению двоедушцев, никто не сделает для Нави больше, чем он. Пастырь, вскормленный кровью и травами, пожрал солнце. Теперь он — больше, чем Навь, он стал Чёрным Волком, кто начал гибель старого мира. И для полной свободы ему мешала последняя цепь.