— Без Центральных не удастся собрать всех за сутки, — глаза мои сами собой соскользнули на обагрённого кровью Моржа. Центральные знали каждый котёл в самой густо населённой части города, но теперь некому показать, где скрываются люди.
— Если за сутки не выдвинемся, то холода нас настигнут в дороге. Соберём всех, кого можно, но ни часом больше.
Когда мать говорила так — это значило больше, чем привычная спешка. Не стоило сомневаться в её даре прозрения, если дело касалось Орды и убежищ.
— Ты правда откроешь бункеры всем, кто захочет?
В чёрных глазах Марины не сверкнуло тревоги, блеск которой я не раз замечал в глазах простых матерей из Орды. Казалось, обещания Марины касаются только её самой и никого больше. Настоящая мать беспокоиться за детей, как настоящий Повелитель беспокоиться за порученные ему жизни. Что из этого было у нас?
— Всем, кто пойдёт, — сказала она и протянула руку. — Максим, мы спускаемся. Неужели ты хочешь пропустить, как прилетят Финисты?
— Конечно же не хочу.
Марина отвела меня вниз и усадила в новенький броневик, припаркованный у каланчи. Машина повезла нас по разбитым городским улицам, снаружи до сих пор щёлкали выстрелы, время от времени перебежками проскакивали испуганные обитатели котлов и многоэтажек. Мне всё больше казалось, что не только я не понимаю людей, кого мы спасаем, но и мои советчики тоже. Или доброе дело для Эдуарда, Марины, Ярослава и Беллы — это нечто другое, нежели для меня?"
…Доброе дело. Раньше Жене казалось, что и её помышления благовидны и достоверны, но добрые помыслы, как волки в овечьих шкурах, пробудили в ней страсти и довели до греха: пытаясь спасти сестру из Навьего плена, она собрала испускающие пламя бомбы и многих невинных испепелила живьём под землёй. Насколько более прозорливым оказался маленький Повелитель, раз почувствовал смущение в сердце ещё до того, как отправился в путь. Жене это открылось только в конвое. Они ехали намного южнее дороги, по которой наступала Орда. Но, быть может, путь Повелителя встретится с тем, на какой воодушевил её ангел?
Если бы люди в конвое узнали, кто она и в кого обращается, не назвали бы её тварью? Нет, свою тайну она не доверит даже рунскриптам. В дневнике Повелителя нашлась пара строк и о Финистах, один из которых разбился на склоне Вороньей Горы. Позже в дивьих пещерах Женя наткнулась на шлем пилота, что и положил дорогу конвоя за топливом. Переводя дневник, она узнала и о некоем Кощее, и о Марине, названной матери Повелителя, и о командире Призраков Ярославе, и о Белле — кажется, подруге Максима. Все они прибыли из далёкой и неизвестной Арктиды — должно быть, тайного дома выживших после Обледенения и сохранивших знания и технику древней эпохи людей. В дневнике говорилось, что Арктида очень сильна: вертолёты, маскировочные устройства, штурмовики и бронеавтомобили. Жене вспомнилась травница из Слободы, исчезнувшая перед монастырскими ратниками, — её тоже звали Мариной. Но навряд ли в Монастыре жила и шпионила мать самого Серого Повелителя. И всё же, если советчики Максима так уж сильны, могли ли они дожить до времён Жени? Неужто Арктида до сих пор где-то прячется в Крае, на востоке или на севере, и неужто ещё стоит Башня в городе?
— Переправа, — прервал раздумья Василий. Бревенчатый мост как раз показался из-за поворота. Русло Кривды в этом месте сужалось, течение становилось быстрее. Дальше на востоке река впадала в широкую, полноводную Сыту. Чтобы попасть на южную трассу, переправляться следовало как раз по мосту невдалеке от Таёмного. Василий замедлил ход, чтобы лучше рассмотреть переправу. Выезд с моста бампер к бамперу преградили сразу три броненосца с угловатыми рунами на дверях.
— Вот тебе и "подкупили", — выбранился тысяцкий. Передвижная застава язычников обычно ходила по своему берегу Кривды на одном внедорожнике и на мосту не показывалась. Сегодня же перед машинами разгуливал человек в длиннополом пальто, расшитом металлической чешуёй.
— Василь, я поговорю, — кажется, Женя узнала всебожца.
— На месте сиди. Нечего с ним говорить, — пригляделся Василий. — У дружинников всего три машины, нас больше.
— Ненамного. А если конвой не пройдёт или танкер на мосту потеряем?
Василий ядовито прищурился на язычника. Дружина наверняка заметила их и взяла конвой на прицел.
— Хорошо, хочешь говорить — говори, — сказал Василий и поставил Архангела на ручник. — Но пусть только дёрнется, мы их силком с моста скинем.