Выбрать главу

«Люди!» — только и успела крикнуть она. Но те, кто увидел арест, только вскользь поглядели и на помощь к ней не пришли. И сразу как-то разговорились.

В подвалах Монастыря содержали смутьянов, воров и обманщиков. Сейчас в них хватало и простых беженцев, кого некуда расселить. Но найдётся место и той, кто с дьяволом повязался.

— Давно надо было её прижать, — провожал Егор Фотинию взглядом. — А я говорил, Берегиня насчёт больных затевает! И дружинников не во все сёла нарочно послал — оттого и пожгли! И эту дуру, небось, пообещала в Поднебесье забрать, если в Монастыре, в своём родном доме, бучу устроит. Глубоко нас Змея ужалила — не скоро теперь яд рассосётся!

— Сначала Навь, потом Берегиня… Звериный клубок. А судить их всё же надо по-человечески, — медленно брёл Сергей через площадь, вспоминая, как чуть не разорвал трудницу у себя в доме. — У Фотинии мать и отец всю жизнь с нами прожили. Они-то как будут, если дочь их изменницей объявить, да при всех? Жизнь чернушек на жизни двух стариков? Люди в Монастыре сидят — как на бочке с порохом: одна искра — и невинных погубят. Так что правда, Егор, нынче, как факел жаркий. Смотри, с этим факелом осторожнее — в погреб не суйся.

Их догнал Серафим. Он до сих пор словно не мог опомниться, что с ним чуть не расправились, и то и дело вытирал очки о рукав куртки. Взяв под локоть врача, Настоятель отвёл его от Егора и от охранников.

— Лёгочная чума… Заразиться ей можно?

— Конечно, — закивал тот. — Пациентки из одного очага, все больные: кашель, кровохаркание. На разных стадиях. Я говорил, нельзя выяснить точно — чума, туберкулёз, бактериальная пневмония. Некоторые вот уже год как болеют: кто-то кашляет, у кого жар, ну а кто-то… — он горестно покачал головой. — Пациентка вчера скончалась. Это её рубашка — перед тем как на лёд положить, раздели. Кто взял, как она на площади оказалась — кто знает! Должны были сжечь.

— Ясно, кто взял, кто Змее помогает! — расслышал Егор. — Чем дольше в гостиничном корпусе иноверцы, тем больше бед будет в Монастыре. Одна Фотиния, думаешь, Змее помогает? Может, здесь уж полно таких! Гнать надо Берегиню, Сергей!

— Обожди, — оборвал Настоятель и сказал Серафиму: — В племени такую болезнь Чернушкиной Заразой кличут. Болеют ей только люди, год или два: долго кашляют, а потом кровь горлом идёт, жар, и быстро сгорают. Ты мне пообещать можешь, что чума из лазарета не вырвется?

— Обещать могу, а вот вырвется или нет… постараюсь.

— У нас по десять человек на шестиместную келью. Людей в храме битком. Лекарств нет. Если хоть один больной среди них… — начал было Егор, но тут глаза его вытаращились, и он порывисто зажал рот. Сергей, не дожидаясь пока он доскажет, говорил с Серафимом.

— Ты мне правду скажи, есть у тебя заразившиеся в лазарете?

— Нет, — суетливо ответил врач. — Маски, фартуки, халаты — всё обрабатываем. Больных среди медсестёр нет.

Егор задушенно замычал и отошёл в сторону. Настоятель проводил его спину взглядом.

— Лечим их тем, что осталось, но идут на поправку. Состояние улучшается, особенно у одной пациентки, подростка, — скороговоркой рассказывал Серафим. — Друг к другу в палаты не ходят. Беременных держим отдельно, у них стабильное состояние, температуры нет. Проветриваем каждый день, все поверхности моем раствором хлора. Медсёстры входят в отделение под роспись. А если вдруг эпидемия, то больничных коек не хватит…

Егор вдруг закашлялся. Сергей шагнул и схватил его за плечо.

— От дыма перехватило, — спрятал руку Егор. Сергей схватил его за ладонь. Плотный кровавый сгусток размазался между пальцев.

Грянул гром — артиллерия Небесной Дружины стреляла по лесу. Ни слова не проронив, Сергей зашагал к лазарету. Егор побледнел и кинулся следом.

— Обожди! Ты чего удумал?

Серафим догадался и поспешил за Настоятелем. Егор на ходу торопливо оправдывался.

— Сергей, это не от них я! Давно болен!

— Болезнь так быстро не развивается… — вторил врач, — это не от пациенток!

— Сергей, грех на душу не бери! — схватил его за рукав Егор. — Кого людям больше бояться — тебя или заразы?!

— Я их вылечу! Дайте время, не надо их… — трясущейся рукой оправил очки Серафим, ещё даже не зная, чего хочет Волк.

— Ты же спас их, Сергей — ты, при всех защитил!

— Я сам с ними запрусь тогда! Никого не пущу! Не войдёте! — вдруг поклялся Серафим одним духом.

И Егор добавлял:

— Навь, Берегиня, беженцы — я тебя понимаю, я их понимаю, Сергей, но мы-то… мы не такие! Стой, Сергей, ты же не их, себя погубишь! Женька вернётся — тебя не простит!

Сергей дошёл до лазарета, распахнул дверь, влетел на приёмный покой. Смага болталась у него на плече. Медсёстры, только завидев его, в страхе оторопели. Сергей пронёсся по коридорам к женскому отделению. Серафим с Егором не отставали. Навстречу к главному врачу выбежала дежурная медсестра в марлевой повязке и зачастила: