Выбрать главу

Вожак выскочил близко, Олеся увидела сверкающие от злобы глаза. Она дважды выстрелила, почти в упор, но Буривой отбил её руку прикладом, а ногой с разворота ударил в грудь. Пистолет улетел за столбы. Олеся кувырнулась через голову и едва ушла от карабина с ножом.

Всё плохо — винтовка болталась где-то у неё за спиной, а Буривой наседал в рукопашную. Будь у неё клинок — против матёрого Волка всё равно бы не выстоять. Олеся как могла уворачивалась, пряталась от штыка за столбами, старалась стянуть винтовку. Когда наконец удалось, Буривой оказался так близко, что и не выстрелишь. Олеся отбивала клинок винтовкой, не давая себя пырнуть.

— Выродок!.. — просипел Буривой. Только ради этого боя он возглавил дозор! Самого Дозора уж нет: он исчез много раньше убийства Наслава, Родогора и Торопа, много раньше охоты Великого Зверя. Дозора не было вовсе. Ни в одной стае не ходят в разведку, чтобы помучить одного из сородичей, а на обратном пути — и вовсе убить.

Олеся глотнула крови, чтобы хоть как-то сравниться в бою с вожаком. Её Волчий Дух нечета Буривому. Как только вожак распорол язык о клыки, в нём восстал лютый зверь, и он вмиг проломил защиту Олеси. Приклад карабина ударил по винтовке. Дерево затрещало, оружие грохнуло само по себе — пуля с визгом улетела вверх, и новое облако праха осыпало двух дерущихся.

«И патрон утаила, извета!» — схватил Буривой винтовку Олеси и махом вырвал оружие, будто вся драка устроена ради забавы. Без пистолета она не могла ничего. Винтовка полетела между столбов. Олеся попыталась сбежать, но карабин ударил её между лопаток. Олеся рухнула грудью на землю. Буривой придавил её сапогом и не спеша откреплял с карабина самодельный штык-нож.

— Ладно научили тобя драться в стае, — говорил он, занятый делом, пока Олеся рычала и тужилась вырваться из-под сапога. — Одно худо: Волчат в стае учат за род живу отдесть, а отцы переучивают, яко сподручнее по сей науке прожить. От сего и безотцовщины оперёд всех в набегах кончаются. Не дожил Деян твой, не поплакался, яко дщерь его из вест в охотницы вывели, не подсобил тобе своей храбью. А Деян-то, по чести сказать, бысть славен воин. Мене на Ночи Костров по молодости одолел, егда за твою мати дралися. Но ни ще — я четыренадесять Зим погодя дщерь его взял.

Олеся тяжело захрипела под сапогом. Вся её злость, вся ярь Волчьего Духа вскипела против матёрого, так что она приподнялась, но он снова придавил её, как червя. Отстегнув клинок, Буривой нагнулся ближе к Олесе и схватил её за волосы — как обычно держали оседлых, когда резали глотки.

— А знае, яко Бела Волчица на дозор вожака сей искала? — прошептал он. — «Кто Олеську на север свести согласится, тот люто Деяна не любить должен». Я таков… — прижал он острие ножа между лопаток и начал медленно вдавливать его в плоть. Олеся заорала, а Буривой говорил: — Мой брате на Деяновом копье сгинул, в спину проткнули — вот та-ак… — надавил он сильнее. Олеся пыталась содрать его руку с затылка, скребла пальцами и ощутила в воротнике что-то твёрдое.

— Не пужайся, нож длинный, до сердца дойдёт. А ведаешь, ще Волчица вожаку за дозор посулила?.. — Буривой нагнулся к самому уху Олеси. — Мати твову и сестриму. Бысть у мя една веста, а буде три.

Он перенёс вес тела с клинка — и этого хватило, чтоб извернуться под Буривым и полоснуть скрытым лезвием по лицу. От боли вожак отпрянул, но тут же с силой ударил Олесю клинком. Нож глубоко вошёл в землю. Олеся успела вырваться из его хватки, сцапала отложенный им карабин и с криком расстреляла все три патрона в обойме. Отдача бешено подбросила оружие. Всего одна пуля попала — и раздробила Буривому колено. Вожак схватился за ногу и упал на бок.

— Стерва! Израдова дщерь! Гадюка неплодна!.. У-убью! — Буривой полз к ней с огромным ножом, впиваясь руками в дёрн, но теперь ничего не мог сделать. Олесе хотелось добить его, раскроить череп прикладом. Но из освещённого луной леса на равнину перед столбами высыпали тёмные фигурки людей.

— Пущай тобою оседлы тешутси, — плюнула она в Буривого, повернулась в окровавленной сорочке и свитере и пошла прочь.

— Ты, подлюка, род весь сгубила! Слух, шлёнда?! Гнила кровь в тобе, предателя семя, истлишь род, яко мене кинула! — кричал он ей в спину. Олеся повернулась и бросила пустой карабин невдалеке от Буривого.

— Я род не продам, або азмь есмь наследок Деянов!

Буривой тупо и зло уставился на неё, а потом заорал ещё громче — поносил, оскорблял, но Олеся сбежала с равнины в лесные заросли. Она ничего не видела перед собой и шагала сквозь лес — без ножа и винтовки, с одним узким лезвием, зажатым в ладони. Только когда сзади хлопнули выстрелы карабина, она опомнилась и кинулась бежать со всех ног. Перестрелка быстро закончилась криками Буривого.