Выбрать главу

Он взял Олесину руку, которую ещё недавно она проклинала, и крепко сжал за белую нить. Лапища у Горыни — всё равно что тиски.

— Со мною бысть, — утвердил он и тут же сам рассмеялся. — Гадкай азмь — и за месть сойду, и за проклятье сгожуся! Ощё со мною замаешься — ни щё боле буде на надоть!

Он взял Олесю — мягко, но настойчиво притянул, и она поддалась. Олеся целовалась с Горыном, а Кметь побросала работу и вдосталь таращилась, как милуются под тенью орешника два вожака.

Ухнул гром — как раз под стать поцелую. Но раскат не затих, а много раз повторился. Олеся с Горыном отпрянули друг от друга и тут же услышали свист.

— Ложися! — закричала охотница и скатилась с бревна. Горын вместе с Кметами залегли следом. Тотчас по лесу ударили гаубичные снаряды. Огонь вспыхнул до вершин ёлок, осколки посекли орешник, ударная волна повалила деревья. Один, второй, третий взрыв! Земля вздрагивала от ударов. В этот раз обстрел не кончился после пяти-шести залпов, а длился добрых двадцать минут. Лес трещал, горел и раскачивался. Всем — от матёрых Волков до переярков — стало ясно: атака людей началась. Олеся жалась к земле, как к любимому, и не могла додуматься, с чего вдруг люди полезли в такое неурочное время. Скоро вечер! Но рассуждать некогда. Как только пушки затихли, она вскочила вместе с Горыном и бросилась к логову — поднимать Навьи стаи на бой.

Чёрные воды

Порывы холодного ветра срывали с плеч серебряное термо-одеяло. Женя сидела на откидной рампе броневика. После укола, она почти не чувствовала боли. Сердце билось ровнее, стало легче дышать, пусть она и не видела, что именно делают с ней люди Чёрного Солнца, как осматривают, — только слышала голоса и жужжание летательных аппаратов над головой, а ещё гром и ветер. Хмарь в небе бурлила, погода менялась на долгие Зимы вперёд — и ничего нельзя изменить. В руках — дневник Серого Повелителя. Тихо тикали серебряные часы.

— А побыстрее перехватить было нельзя? — раздался женский голос.

— Пытались. Первая группа попалась Навьему племени во время миграции, — ответил мужской. — Василий дал знать по ретранслятору. В Землянке засел один дезертир, последний из недобитых.

— Кто?

— Фролов — полевик в Поднебесье, до переворота. Сейчас позывной "Кочебор".

— Василий чуть всё дело не запорол. Хорошо хоть связался. Позаботитесь о бегуне?

— Я отправил за ним — теперь не уйдёт.

Голоса приблизились. Женя почувствовала запах сожжённой травы. Так пахла Солоха, но от незнакомой женщины пахло иначе — тоньше, с мятным оттенком.

— Только поглядите, до чего ты себя довела… Переломы, ушибы? Ты ведь училась медицине, верно?.. Эй, Волчонок, слышишь меня? Отвечай. Мы поможем тебе. В наших руках ты в безопасности.

Женя вдруг догадывалась, кто с ней разговаривает. И не ответила.

— Ну что, поглядела на мир? Понравилось? — усмехнулась Марина. — А какой смелой девочкой была! Дерзко ты придумала — в незнакомые земли ехать, на четырёх колымагах, без оружия почти, к работорговцам, бандитам — ещё уговаривала их отдать вам горючее. А цену новогептилу даже они знают. Хвалю. Прыгать выше головы, рваться к добыче, ставить жизнь на кон ради блага — это всё ваше. Твоё. А вот остальное…

Марина нагнулась, чтобы Женя её лучше слышала:

— Везде, где я видела жизнь, она жаждала силы и добиралась до власти. Меньший рвётся стать Большим, а Большему надо питаться от Меньших. Ты ведь тоже мечтала вырасти Игуменьей Монастыря, окрестить всех язычников. Конвой мог прославить тебя в глазах христианского стада, моя маленькая златовласая Волчица. Для Большего главное — цель, его высшее достижение: пусть невозможное, но ради цели Больший легко расстаётся с жизнями Меньших, да и сам бросится на копьё. Сильные обязаны рисковать, Женя. А что же случилось в Таёмном? Ты рухнула в пропасть, в тартары, положилась на фатум, на Бога. Чувство всепредрешённости — ложное чувство. Оно губит великие начинания.

Женя, кажется, вообще ничего не ощущала, будто впала в окаменённое нечувствие, свойственное человеку на грани жизни и смерти. Но Марина знала о Багряной Мгле и знала, что Женя слышит её и понимает.

— Воля к власти, Женя, — воля к жизни. Я ещё не видела Волка, кто не хотел бы откусить кусок пожирнее. Воля быть лучше врага, выживать, сводит все ваши инстинкты в одно, заставляет стремиться к могуществу. Ты — Альфа, дочь Волка, кто поднялся в Монастыре от язычника до владыки. Но ты отказалась от цели, сама же подставилась, предала Волчий Дух — свою же живую природу. Хочешь, объясню, что случилось? Почему тебя в конце концов растоптали?