– До сих пор тлеет, всё небо в дыму, – добавил Капоныч, неторопливо поднялся и, поддёргивая манжеты, побрёл к сцене.
– Не важно, кто поджёг топливо. Главное – греться вам больше нечем. Город может замёрзнуть, значит Башня снова должна помочь.
– Ты чё, за народ решил впрячься? – недоверчиво хмыкнул Дембель. – А склады со жратвой кто закрысил? Четыре года ни нам, ни честным ни куска не кинул – тоже, типа, «помощь», ага?
– Были обстоятельства. Наши склады не для города.
– Ага, а для своих, для жидов, – просипел Немец.
– Попрошу нас в эту тему не приплетать, – устраиваясь на стуле возле рояля, вставил Капоныч. Длинные пальцы огладили белые, как молоко, клавиши. Благодаря Бельцману, Кольцевые всегда знали, где, что и когда можно украсть. И сложно было сказать, чего у него было больше – интуиции или связей? Самые лучшие вещи оказывались на Кольце раньше всех и без всякого шума: от драгоценных пайков, розданных Башней в подвалы честным, до никому не нужной, но изысканной статуи нимфы.
– Слабай чё-нить? – прогудел Морж, он единственный ладил с Капонычем, кто не лез в центр, а Морж не посылал бригады к Кольцу.
Капоныч пробежался по высоким звукам и недовольно поморщился. От сырости инструмент звучал совсем скверно, но Морж скорее сбрил бы усы, чем отдал рояль на Кольцо. Бельцман тронул клавиши вновь, и из рояльного нутра гулко полилась проникновенная музыка.
– Горючее можно достать и в области, – не отрываясь, сказал Капоныч. – В соседних городах есть заправки, топливные хранилища, а за горной грядой, насколько я помню, частный аэродром. К тому же Зимы теплеют.
– Значится, выживем, – пригладил Сивый проплешину.
– Если вы кого-то послали за топливом в область к аэродрому, то назад никто не вернётся, – сказал Кощей. Мелодия Бельцмана лишь слегка сбилась, он вскользь глянул. Кощей достал из пальто круглое устройство с линзой на крышке и подошёл к столам.
– Топлива у вас больше нет, вы не можете помогать людям, как мы договаривались, – опустил он прибор между пластиковых тарелок и сухпайков. – Четыре года назад из-за вашей жестокости к честным Башня закрыла склады для городских банд. Но вы до сих пор изводите тех, кто старается выжить в городе не грабежами, а собирательством.
– Лохи да закутыши, – просипел Немец.
– Простонародье, – витиевато изъяснился Капоныч.
– Шелухня, – дёрнул плечами Сивый.
– Башня больше не хотела иметь с вами дел и поддерживала только честных, пусть вы и грабите розданное им продовольствие, – нажал Кощей на устройстве несколько мелких кнопок. Над столом развернулся экран из тонкого белого света с цветными иконками. – Число котлов сократилось на треть, чем было до разрыва наших договорённостей. Вы убили многих старейшин у честных: бывших военных, полицейских, учителей, кто пытались выживать не по вашим законам и не забывали о справедливости. Остатки честных сбиваются в ещё не обнаруженные вами подвалы, мест в котлах не хватает, внутри распространяются болезни, начинается голод.
– Так ты чё, за кутышню, что ли, топишь? – предъявил Немец.
– Старые деньки вспомнил? Нам тоже есть чего тебе помянуть… – Морж недобро буравил Кощея взглядом.
– Сегодня вам придётся позаботиться обо всех. Настали тяжёлые времена. И скоро вы догадаетесь, почему Башня вновь открывает двери.
Экран сжался в светящийся конус и над столом проступила голографическая проекция. Именно тогда крышаки впервые увидели меня. Как рассказывал затем Кощей, Бельцман сразу перестал играть, Дембель выругался, Немец тяжело засопел. Только Сивый и Морж не изменились в лице: один потому, что привык скрывать свои чувства, второй попросту не мог понять, кто я такой.
– Крышаки города. Вы никогда не видели меня, но я всё про вас знаю. Зато вы наверняка слышали про Серого Повелителя, и этого достаточно, чтобы подумать над тем, что я скажу. Соберите всех, кто остался: загонщиков, честных, ломтей, и ждите моего прибытия в город.
– Ах ты, звездёныш! Неужто и сюда зыркалы повернул? – приподнялся Дембель.
– Тут ему и амба, – криво ухмыльнулся Немец.
– Три города и девять общин к востоку от вас – теперь часть орды. Мы взяли их всего за два лета. Многие бегут от меня в ваш мегаполис, пополняют отряды загонщиков или прячутся среди честных. Бандитов становится больше, и вам нечего есть, из-за этого вы жестоко нападаете на обычных людей. Из-за грабежа и насилия Башня прекратила раздачу припасов. Хотя часть вины лежит и на мне, я расскажу вам, почему так случилось…
– Сколько ему? Лет, значится, десять? – лупоглазо таращился Сивый на голограмму.