Волкодавы вылезли из броненосцев, тысяцкий подозвал Антона и ещё двух бойцов, и вместе, придерживая автоматы, они направились к переговорщику. Но по бревенчатому настилу Женя поднималась одна. Она заранее стянула на затылок материнский платок, чтобы человек на мосту лучше узнал её. На плече, обшитом металлической чешуёй, скакала пичуга с жёлтеньким хохолком. Птичка зачирикала весело и перепорхнула на плечо Жени.
— Вот и свиделись, — радушно встретил её Воисвет.
— Какими судьбами ты здесь? — отпустила Женя певчую птичку, и королёк закружился над ними. Со своего берега за их разговором приглядывали двенадцать дружинников, среди них Женя узнала и Ждана, помогавшего ей у ясаков.
— Не мы выбираем Стезю — сама Стезя выбирает нас, и всякого истинно радеющего — Стезя ведёт, а не радеющего — Рок влечёт, — вымолвил он, и тут же с улыбкой добавил. — Никак не выходит у меня наша прошлая встреча из головы. Как узнал, что можно с тобой здесь снова встретиться, — быстрее птицы примчался.
— И от кого же узнал?
Воисвет отвернулся и отошёл к краю моста. Мутная Кривда нагнала пенных куделей вокруг опор.
— Ответить тебе, как простой человек или волхв? Матерь Мокошь из Покутных нитей ткёт для нас полотно, и узоры на том полотне никому из людей неизвестны, пусть от человека зависит, что выберет он и как жизнь проведёт. И на каждом отрезке мы с Мокошей должны выткать красиво. Если все будут жить пригоже, то и всё выйдет красиво.
Из реки вынырнула и блеснула зеленоватой чешуёй рыба. Королёк опустился Воисвету на палец.
— Рыба рождена для воды, птица для полёта, человек для Пути. Но кого взять с собою в дорогу? Кому доверять?
— Ты ответил, как волхв. Ответь же теперь, как простой человек.
— Берегиня мне указала, — не громче волн в Кривде сказал Воисвет. — Она встала во главе войска под Монастырём. Твой родной дом в осаде.
Сердце Жени перепорхнуло — само, будто птица.
— Ты взять меня в плен приехал?
— Так мне велели, — смотрел Воисвет только на воду. — Если сама поедешь — стрельбы не будет.
Лицо его помутилось — глаза Жени заволокли слёзы, она повела головой. Отец и Егор в страшной опасности — нет, в осаде весь Монастырь. Неужто никто на путь её не вдохновлял, неужто не было ангела? Или назад ей уже не приехать.
— Ты должен кое-что знать, Воисвет, о том, куда мы едем.
Он прислушался. Волхв мог бы называться врагом, Женя могла бы соврать, — в красивую ложь Воисвет бы поверил. Но вопреки страху она открылась.
— Монастырь готовит Ковчег, накопил запасы, отремонтировал кельи для христиан. Но без топлива нам не продержаться. Мор придёт в Край. Мы едем в Серые Города к старому аэродрому за новогептилом и должны вернуться назад до первых морозов. Всякий неготовый к Мору — погибнет. Если я не доеду, то и у христиан никакого будущего не будет.
Воисвет безмолвно наблюдал за рекой, как течёт она за горизонт, — туда, где людей почти столетие не бывало.
— Кощный век завершается войнами, холодами, да голодом. Ты не соврала, Женя, на этот раз. Горючее из прошлого — наиценнейшее, что можно разыскивать в Крае. Когда-то и в Поднебесье его было много, но и машин у нас больше вашего; топлива в Шести Городах почти не осталось. Вот, погляди… — указал он на бурлящую реку, — В воде отражается небо, когда та спокойна, а в Сердце — когда оно чисто. Твоё сердце чистое, светлое. Ты не побоялась признаться, даже если мы захотим прервать путь и отнять топливо. Да, Берегиня послала меня увезти тебя в Китеж, но твоя дорога оказалась гораздо важнее. Если позволишь, мы поедем на восток вместе с вами. Каждому нужно знать путь к горючему, и Ксении тоже — ради спасения людей Родных.
Жене захотелось спросить, откуда Воисвет знает, когда именно они должны были переправиться через Кривду. Но на такие вопросы волхв скорее всего не ответит. Отец не зря беспокоился из-за лазутчиков в Монастыре: кто-то доносил Берегине про всё, что делается в Обители.
Он заметил её смятение.
— Не бойся, тяготить вас с Дружиной не буду. Ты могла христиан сохранить, точь-в-точь как народ избранный; другие же пускай замерзают. Может быть, это и правильно, и разумно, но тогда начнёшь смотреть на мир без любви — и всё гадкое оправдаешь; будешь с любовью смотреть — и всё доброе совершишь. Может и ты научилась видеть мир как волхвы?
Сердце Жени возрадовалось: по языческим землям с волхвом будет легче проехать и тайна свалится с плеч. Но тут же она вспомнила про солнечное затмение над Таёмным.
— Воисвет, ты ещё одно должен знать: всякий, кто со мною отправится, может погибнуть или примет в пути многие муки. Для нас за горы поехать — всё равно, что в преисподнюю спуститься. Помнишь, как люди с востока бежали в Орде и все до единого сгинули? Дурная это дорога, Воисвет, очень тяжёлая.