— В конце времён зло преподаст нам единственную науку — одиночество с расчеловечиванием.
— А с тобой больше никого и нет, — надавила хозяйка Чёрного Солнца. — Пока ты надеешься на своего Бога — «друга» или «судью», — Звери рвут твоё мясо и плодятся в великом числе. Ты отказываешься от того, что могла бы построить сама, чему могла бы стать полной хозяйкой. Такие, как вы, прячутся от своей воли, волнения, риска самим выставить цель. Смирением и верой вы готовы переложить с себя любое решение — на "судью", "господина", "пророка". Будь ты простым человеком — я бы вытерла об тебя ноги. Но ты создана вовсе не валяться в пыли. Где великая цель, ради которой без колебания ты пожертвуешь жизнями Меньших? Где великая цель, ради которой ты бросишься на опасность, возьмёшь на себя всё дурное, даже худшее? Где твоя великая страсть?.. Нет, ты больна, прогнила изнутри единоверным смирением. А хочешь, я расскажу тебе, что случится, когда ты откажешься от обмана и повернёшься к жизни лицом? Тот, кто отказался от Бога, ещё цепляется за человеческую мораль. И ты будешь цепляться. Когда же увидишь жестокость, пороки и силу, которыми строится жизнь, то поймёшь, что мораль ещё слабее законов. И тотчас ты станешь расчётливее и циничнее, перестанешь доверять всякой форме "добра". Но пессимизм сам по себе не болезнь — это путь к излечению. Такие, как ты, Альфа, недолго будут грустить, сложа руки. Ваша грусть заставляет бороться, выстраивать мир под себя, добиваться. Ты воспрянешь из пепла. Человек, кто не верит ни в богов, ни в мораль, ни в законы, — на порядок сильнее.
— Как много ступеней, и все ведут вниз. Проще верить в благое, чем постигнуть науку неверия. И много ли в Арктиде таких, кто на порядок сильнее людей?
«Высшая раса пришла из далёкой Гипербореи, с самого Севера», — с насмешкой ответила Марина. — Верно, в Арктиде живут умные люди, кто строит мир заново, в ком достаточно силы не верить в обман, ничему не поддаться. Мы будем править тем, что осталось от нашего мира — прямо сейчас. Начиная со своей зоны, со своей области. Только тот, кто не боится взять ответственность на себя, замарать руки, определяет будущее достоверно и точно.
— И этими руками вы воспитываете чудовищ?
— Может быть… — словно задумалась Марина, но тут же добавила: — Зато они видят мир, каков он есть.
Она потянула из рук Жени тетрадь, так что удержать та не успела.
— Опять упустила своё? Можно ослепнуть, но Навь живёт и без глаз, — сказала Марина под шелест бумаги. — Ба! Всё знакомые лица... Хороший дневник. Максим много писал и любил рисовать — попросил карандаш, как только его вытащили из хронокапсулы. Наверно, считал это своим предназначением. Он относился к Орде очень серьёзно. Слишком серьёзно. Потому нам и не доверял.
— Чьё это? — спросил мужской голос.
— А вот, погляди...
— Медальон? Их, кажется, меченым отдавали, чтобы в Орде защитить. Сколько же лет прошло...
— Тридцать девять. Последнее материальное свидетельство об Исходе, летописи Раскола… Интересно, сколько Эдик бы отдал за эту тетрадку? И как хорошо переведена, чистенько, все рунскрипты разобраны… моя умница. Впрочем, меньшего от Альфы не стоило ждать. Теперь ведь любой сможет прочесть, если заглянет. Сожги.
Сердце Жени упало. Слышались щелчки зажигалки, потом треск огня — запахло палёной бумагой. Горел не только дневник — горело Слово о Повелителе, о походе Орды, о конвое: правдивое Слово, теперь почти никому неизвестное.
— Ты не Нави отдаёшь мир. Ты из сердца хочешь выпустить злобу. — Слушала Женя треск пламени. — Ты всех ненавидишь. Сильному обещала свободу, но забыла сказать, что право сильного никогда не дарует свободу. Необузданная свобода — рабство мучительное и мать всех пороков. Ты сама кругом лжёшь.
— Если нет никакого понятия лжи и порока — то и нет рабства. Думай о том, что важнее сейчас. А мир?.. Мир уже мой. И ты — моя. — Марина получше вгляделась Жене в лицо, так что кожи коснулось дыхание. — Передо мной Зверь, который верит в лживую сказку. Печально видеть будущее таким. Впрочем, мысли и убеждения одной особи не повлияют на всех, если тебя изолировать. Вы будете развиваться естественным образом. Хорошо, что единоверие не успело угробить тебя — на воле такие не выживают. Вы просто не приспособлены.
— Но я выжила и сейчас пред тобой. Если я верю в сказку, в какую другие не верят, разве я не тот новый, особенный человек, которого ты искала?
— Нет, ты — ошибка, с промытыми в единоверной общине мозгами. Но мы отыщем тебе применение, — пообещала Марина и отошла. Стук каблуков понемногу затих. Отошёл и охранник. Но внезапно лица коснулись чужие руки. Женя дёрнулась от неожиданности.