Женя закивала, стараясь не плакать.
— Ты не бойся, Женечка, я поклялась вреда тебе не причинять. Всё, что случилось, — о том не тревожься, это лишь наузы на нитях — узелки малые, которые надо распутать. Я шла за тобой, хотела увидеться, семью нашу сызнова соединить. С того начинала, но в пути поняла: волокусь за тобой, как на привязи. Теперь последнюю нить обрываю — расстаться нам надо…
— Что ты такое говоришь, Дашутка? Почему расставаться?.. Я ведь тебя не просто живую увидеть хотела, не только чтоб извиниться, но и совета спросить: что такое Зверь? Как ты справлялась с ним? Он приходит ко мне видом ангельским, предупреждает, подсказывает, но и злит. Я не хочу его видеть. Он сбивает меня всё настойчивее и дольше. Я молилась…
— Молитва от него недолго спасает.
— Я боль себе причиняла.
— И боль только на время прогонит. Зверь останется рядом, как твой вечный спутник. Он живёт в Междумирье, пока человеческая душа — в Явьи. Волк приходит к нам в мир, когда его призывают, или когда ты слаба, тебе плохо, тебя можно поймать. Он твой враг точно так же, как друг и наставник. Он никому не отдаст тебя, потому что сам хочет взять верх над тобой. Между вами — призрачная тропинка во Ино. Волк ходит по ней сам, а двоедушец — лишь в ведах. Всё похоже на сон, когда человеку грезится Зверь, а Зверю — его человек. Оба грезите друг о друге не так, как есть в Яви и Междумирье. Оба храните ложный страх и любовь. Для тебя он — и ангел, и чудище. Для него ты — и жертва, и возлюбленное дитя. И волк вберёт в себя человека, как и человек вберёт в себя волка, когда плоть умирает, и вы оба — из Междумирья и Яви — отправитесь в Навь. Там и узнаете себя настоящих.
— И что же мне делать, пока живу и борюсь с ним?
— Возьми у Зверя залог. Голову себе отруби, — вдруг сказала сестра, — войди в дом своего недруга, как волк ходит к тебе, найди его логово и покажи ему, кто ты есть на самом деле. Укради голову его тайной мечты, отринь свою ложность — кем он тебя представляет, кем считает тебя в плотском мире, кем показывается тебе. Тогда волк поймёт тебя лучше, и вы ближе сойдётесь. Не желай Зверю смерти или оков, как себе не желаешь, а ведай: Зверь точно такой же, каковы мы по сути, а мы таковы, какова в нас Звериная суть. Мой совет тебе — отправляйся во Ино, на другую сторону предрассудков, и знай — там спит твоё отражение, о котором мечтает твой лучший враг.
— Ты была в другом мире?.. Кто научил тебя этому? — не могла подобрать Женя слов. После страшного совета Дашутки ей стало понятно, как сильно изменилась сестра в плену Нави.
— Мама мне многое рассказала, — ответила Дарья. — Не та, кто при родах подохла. А та, кто по жизни вела.
— Ты чужую женщину матерью называешь? — оторопела Женя и вспомнила, как ещё один заблудший ребёнок называл "матерью" паучиху, кто только готовила сеть для него и прокорм для своих настоящих детей. — Мать у человека может быть только одна, а кто от неё отказался — тот иссушен будет и телом, и духом. Какая ведьма тебя обманула? Не та ли, кто Чёрное Солнце ведёт?
— Ведьма? Не ищи греха там, где нет. Ведьма — это ведающая мать: она знает, ради чего людям голову снять и со Звериным Духом якшаться. Да, гаданиям меня Мариночка научила — и кровавому колдовству тоже. Без неё я бы в петле подохла.
— А без неё ты бы душу исцелила! — горячо заговорила Женя. — Свою душу ты теперь не через Царские Врата провела, а зашла с чёрной двери!
— Меня через чёрную дверь и спасали. Не знаешь ты, как нянечка наша, Тамара, меня к лекарке в лес утащила. Не от таблеток твоих я спаслась, а от колдовства Навьего.
Женя умолкла, приоткрыв рот ладонью.
— Дивишься? Вот тебе и чёрная дверь, Женечка. Без колдовства, без обряда я бы в землю на четырнадцатый год легла.
— Не легла бы! Ты сейчас умираешь, душа твоя гибнет, а тогда бы спаслась. Почему Тамара повела тебя к ведьме? Почему ты не противилась? Болезням я бы тебя не отдала, но и ты ничего не отдала для спасения, не сокрушила свой дух, не смирила сердце, а ведь только смирение нас истинно исцеляет. Бог послал мне лекарство — я тебя в тот же вечер им вылечила. Почему же ты на тёмное колдовство согласилась, от лекарки не сбежала, не сказала Тамаре, что нельзя так с тобой?