Выбрать главу

— Нет твёрже христианина, чем из крещёных язычников. Ты мне лучше скажи, что с обозами?

— Навь много побила. Знают, стервы, где тонко. Не всё дружине собрали: снаряды кончаются, пайки урезать нужно, если только монастырские провизией не поделятся. Зато ездить по лесам научились: обозы теперь втройне охраняем, вместе с волхвами идём. Есть у подземников колдуны, которые диких зверей натравливают и мороз. Обозов больше доходить стало. Но долго под Монастырём мы не выстоим, ждать нельзя.

Берегиня строго спросила под пение церковного хора:

— Значит, не готовы?

— Не всё ладно. Против Нави воевать надо, а Китежские отряды мы потеряли. Перуновы Ратаи не подведут, но нынче Дружина из Домовых, Чудцев и Аручей набралась. Они друг с другом не ладят, а мне с воеводами сразу всеми командовать. С ополчением христианским ещё не сошлись и с Волкодавами…

— И не сходитесь. Какие они нам друзья? Или положишься на предателей?

Ксения замолчала, а служба шла своим чередом. Царские врата закрылись. Дьякон произносил великую ектению, которая продолжалась пением и первой кафизмой: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых…». Далее пелись стихиры на «Господи, воззвах», чередуясь со стихами из Псалтыри. Изяслава услышала, как священник беспрестанно призывает к покаянию и уничижению себя перед Господом.

— Ну и голосища у них, глотки лужёные. Интересно, сколько в такую браги войдёт? — пробурчал воевода, а потом заметил, как дьякон всё время поднимает на себе часть накидки, вроде тёмного шарфа с крестами, и держит его конец в руке. — Чего это за флагом он всё время машет?

— Орарь это. Показывает, мол, «внимание, люди!». «Ора» — с чужеземного языка, откуда их вера явилась на Землю Родную, означает: «Срок пришёл».

— Какой срок? — не понял Берислав. Но Берегиня не знала, а когда не знала чего-то для свиты, то хранила значительное молчание.

— Чего же это за двери такие, Берегинюшка? — в свой черёд спросила Великая Жрица. — То открываются, то закрываются. На капище похоже, на внутренний круг, в который волхв только может войти, а дорогу во Ино Чуры малые охраняют, и никому из людей простых ступать к Богам заповедно… да и опасно без веданья.

— Правильно судишь. И кто почерпнул у кого? У христиан в закрытых и открытых вратах — своё знаменье. Пока жрец их кадил — то божескую любовь означало, которую первые мужчина и женщина имели до грехопадения и наслаждались блаженством в раю. Дым ароматный нас в тот рай перенёс. Потому и врата Царские в храме открыты во время каждения — это двери рая, открытые для всех людей. После грехопадения люди предали Бога, и райские двери закрылись — вот и Царские врата запираются. И люди снаружи громко плачут об этом, признаются в грехах. И жрец их стоит перед вратами закрытыми, как первый мужчина стоял после изгнания перед закрытыми вратами рая. В раю человек ни в чём не нуждался, жил лучше, чем ныне. С потерей блаженства в жизнь человеческую вошла смерть, на людей обрушились нужды и скорби, об избавлении от которых они молятся и просят простить им грехи.

— Как мы нынче горюем про старый мир, до морозов, — по-своему поняла Изяслава. — Блаженство Тёплого Лета и скорби Долгой Зимы.

— Долгое Лето что, рай, по-твоему? — спросил Берислав.

— Не знаю, но ведь к нему мы стремимся и надеждами полагаемся? — честно ответила Изяслава.

И снова священник окадил людей в храме под пение хора: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою». Дым этот, как сказала владычица, есть надежда, что покаянную молитву услышат. После Богородичной стихиры «Богородица Дева, радуйся!» Царские врата вновь открылись, священник благословил вход, а дьякон начертал кадилом крест в воздухе и пропел: «Премудрость, прости!», и хор подхватил его бережными голосами: «Свете тихий…».

— Крест в воздухе — что это значит? — не останавливалась с расспросами Изяслава.

— Путь возвращения в рай — это вера, покаяние и уклонение от зла, от нечестия и грехов. Крест во вратах Царских, самих вратах рая, — это есть путь человеческий и знамение. Знаменуется скорый приход их "Спасителя", а, приняв на себя крест невзгод и мучений на этом пути, всякому двери рая откроются — во спасение людей из грешного мира.

— И много мучиться им надо? — с усмешкой уточнил Берислав.

— Это ты мне скажи, — ещё тише ответила Берегиня, так что за пением хора один только он услышал. — Волк ведь не усидит за стенами, когда войска двинут на Навь.

— В прошлый раз не усидел…

— Вернуться не должен. Сам позаботься.

Берислав засопел, вспоминая, каким уважением пропитался он к Волку за опыт и твёрдость, пусть служил Настоятель одним христианам. Ксения сказала о том, чего, вероятно, сразу делать не собиралась, но всё-таки приговорила Сергея. Почему так вышло и зачем ей теперь смерть владыки Монастыря — Берислав даже близко не знал.