— После Волка главным станет Егор — казначей монастырский. Он от яда умрёт в тот же день, хотя выглядеть будет, как от страшной болезни, — продолжала владычица. — И про болезнь люди узнают… — кивнула она на молящихся христиан.
— И что же, после Волка с Егором… — начал было Берислав, но Берегиня за него досказала:
— После Волка с Егором Трифон будет за старшего — рохля, стяжатель и сребролюбец, кто на Перуновых Ратаев жаловаться ходил. Его взять, что мякиш из корочки выдавить. Трифона наш близкий друг в Монастыре во владыки предложит и на соборе поддержит. Навь одолеем, Монастырь с нашей пешкой останется, христиан, как детей родных, в свои руки возьмём.
— А что дальше? У нас ведь разная вера. Как с кродами маяться будем?
— Вера у нас будет одна. Разве наши обряды тускней, чем их? — С ухмылкой потрогала Берегиня серебряные колты на чеканном венце. — Я владеть людьми буду. Всебожцы и христиане объединятся, а там и магометан примкнём в нашу новую веру. Злой Ворон доволен, и я — в блеске власти.
— В вере я, Матушка, не понимаю. Но если малыми жертвами объединяться, не так, как при Красном Иване, — тогда надо попробовать. — Задумался воевода.
Служба шла своим чередом, читалось шесть особых псалмов: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение», — посвящённое вифлеемской ночи, в час рождения Христа. И вдруг свет внутри храма погас: все люстры и светильники, питаемые от генератора, отключились. Одни свечи и лампады горели возле икон. Берислав и охранники напряглись, свита забеспокоилась.
— Это в честь ожидания Спасителя, — объяснила им Ксения. — Часть обряда: гаснет свет, а потом…
В глубине свиты зашевелились. Между прислужниц, волхвов и Перуновых Ратаев протиснулся один из сотников Берислава. Воевода остановил сотника, наклонил к нему бритую голову, выслушал и взял что-то из рук.
— Какие новости? — спросила Ксения.
Берислав тяжело посмотрел и передал жетон с руной. Она быстро взяла значок, что давались только самым доверенным людям, и увидела копоть. Ксения потёрла сажу на рифлёном металле и недовольно вздохнула.
— Пропал Воисвет. А наследница нужна была. Скольких бы трудов избежали, будь она в наших руках. Если в Китеж её не привёз — значит, в восточные земли подался. Не свободу, значит, он выбрал, а Узника. И сам погиб, и последнюю надежду Настоятеля на жизнь уволок.
— Это не Воисвета, — подсказал Берислав.
Ксения нахмурилась, перевернула жетон и прочла под огоньками свеч мелкий номер. Глаза её замерли, кровь отлила от лица.
— Погонщики нашли, на пепелище. Кто выжил — к нам в Китеж приехали, а из Китежа Бритоус к тебе сразу гонца отправил.
— Кто?.. — еле выдавила Берегиня.
— Навь, говорят. Набег в степи — никогда не бывало, а тут появились.
Ксения с нажимом провела пальцем по номеру. Изяслава со страхом и удивлением смотрела, как руки у неё затряслись.
— Погонщиков казнить — всех, кто их бросил, — не своим голосом сказала Ксения. — Людей в ружьё, лагерь поднимай. Навь атакуйте немедленно. Чтобы от леса их ни норы, ни пня не осталось. Чтобы сгорели все. В плен не брать.
— Мы ведь ещё не готовы. Сергей об атаке не знает. Нельзя нам сейчас выступать, — нахмурился Берислав.
— Немедля. — Повернулась и выскочила Берегиня из затенённого храма.
За её спиной вспыхнул свет — загорелись все до единой лампы, и голос дьякона объявил: «Бог Господь, и явися нам! Благословен грядый во имя Господне!».
Смущённая охрана и свита бросились за владычицей. Под раскатистыми ударами грома она убегала, сквозь площадь, у всех христиан на виду. Люди на паперти поражённо глядели — как скрывается из храма и, никого не стесняясь, рыдает язычница.
*************
— Кто ты теперь?
— Сама видишь, Сашка… — Показала ей серебряные колты Ксюша. — А ты-то кем стала? Как Вира твой? Счастлив?
Вечернее озеро едва слышно плескалось за серебряной оградкой святилища. Красная звёздочка висела над крышами резного деревянного города. Великая жрица отослала чаровниц подальше от скамейки в саду, чтобы Берегиню и её гостью никто не потревожил. Ни одна живая душа не слышала разговор Ксюши и Саши. Даже охранники остались караулить на укромных дорожках в глубине сада. При дворе никто не мог догадаться, почему степнячка, южанка, приглянулась владычице так, что приказано было найти её и доставить прямиком в Китеж.
— Счастье — оно очень хрупкое, Ксюша. Помнишь, как мы о счастье мечтали? Я за нашей звёздочкой ехала, за сказкой про далёкие земли, которую Захар мне рассказывал. Не верилось, что увижу и Город на Озере, и тебя… ещё вот такой богатой царицей.