— Не взять им нас! Видят Боги — не взять! — рокотал Берислав среди Перуновых Ратаев.
Но тут же вместо кровавого дождя налетела метель. За минуту похолодало так, что иней выступил на оружии, а грязь под ногами обледенела.
«Дажди зрети Ино, нощную силу! Мати Велика, стани к намо ликом! Мати Велика, стани к намо ликом! Мати Велика, стани к намо ликом! Гой, Черна-Мати! Гой, Ма!»
Остановились двигатели, никакой огонь не мог согреть. Люди падали один за другим, как подкошенные. Им казалось, что они замерзают на лютом морозе. Руки с оружием дрожали, автоматы и пулемёты заклинило.
«Огонь, Батюшка, распери крыла! Во сто зол — зола! Огнебожья Столп — Вышнего Престол! Богов Свят Удел, Свету — Свет предел! Во Сварожье — Прави Слава! Гой!»
«Господь — крепость моя и щит мой; на Него уповало сердце мое, и Он помог мне, и возрадовалось сердце мое; и я прославлю Его песнью моею. Бог препоясывает меня силою и устрояет мне верный путь; делает ноги мои, как оленьи, и на высотах моих поставляет меня; научает руки мои брани, и мышцы мои сокрушают медный лук!»
И холода отступили — всё было лишь мороком: оружие стреляло, и танки с машинами ехали. Тотчас на людей кинулись рыжие воины: топоры столкнулись с прикладами, автоматные очереди стреляли в упор. Орда рыжих, диких подземников нахлынула из метели и убила бы многих, если бы морок вовремя не исчез. Огонь и гусеницы опрокинули Кметов. Красноголовым подземникам пришлось откатиться назад.
Но где спрятались ведьмы? Где устроили Круг — и терзают людей, и не дают им продвинуться к логову? Не так много мест в лесу, что подойдут.
Лишь только атаку отбили, Сергей вспомнил о старом дубе на далёкой поляне. Навь мёртвое дерево почитала. Он сказал Бериславу, а тот подозвал сотника.
— Хотимир! Мигом к артиллеристам и передай от Настоятеля координаты!
Сотник кивнул и убежал в тыл.
Бой продолжался. Над людьми опять зашипел злобный голос:
«Явися, Мара, взъярися, Мара! Иновой житью, неистовой прытью! Полною мерой — кажному по делу! Младу младею, стару старею! Ко Нави тиха, ко иным лиха! Недолю иным воздай за вины! Белою костью, прахом погостья! Явися во красе, а иным во страсе! Наведь моры, глады да лихорады! Явися, Мара Велика, во всех обликах! Гой, Черна-Мати! Гой, Ма!»
И тут же из-под земли вырвались чёрные руки и схватили надземников за ноги, потянули вниз, опутали технику и придавили. Злобные голоса нерождённых, почивших и проклятых терзали дружинников и христиан, не давая передохнуть. Костлявые руки тянулись к горлу, зажимали рты, выдавливали глаза, рвали ноздри. Казалось, никто не мог даже слова сказать, не то что изречь славу или молиться. И тогда Сергей закрыл глаза и обратился с мольбой в своём сердце:
«Господи Боже Великий, Царю Безначальный! Пошли, Господи, Архангела Твоего Михаила на помощь рабу Твоему Сергию, изъяти мя от враг моих видимых и невидимых. О Господень Михаиле Архангеле, демонов сокрушителю, запрети всем врагам, борющимся со мною, сотвори их, яко овцы, и сокруши их, яко прах пред лицем ветра…»
И хоть ни слова не было сказано, тёмные руки ослабли, истончились, как дым, и отпустили Сергея. Не один Настоятель поднялся посреди кровавого сумрака — многие поднялись, понадеявшись только на внутренний голос: и волхвы, и ратники, и дружинники.
«Уж ты гой еси, сам Всесущий Род! Ты всему исток, Живе всей росток! Всеродитель ты, вседержитель ты; Солнце Ирия, Свет Всемирия!» — летело с одной стороны.
«…ибо Ты Бог, Бог кающихся, и на мне яви всю благость Твою, спасши меня недостойного по великой милости Твоей, и буду прославлять Тебя во все дни жизни моей, потому что Тебя славят все силы небесные, и Твоя слава во веки веков. Аминь!» — доносилось с другого края объединённого войска.
Но багряная тьма не сдалась. Вновь загустела, подготавливая ещё более страшный удар. Угрожающий голос прорвался сквозь дождь, но тут же заглох в грохоте взрывов и пушечных выстрелов. Что стало с ведуньями — накрыло всех разом или просто помешало им колдовать — кольнуло Сергея, но иначе поступить он не мог: тысячи жизней зависели от него и от всего христианского дела.
Алый сумрак посветлел, дождь очистился от запаха крови. Ни тумана, ни холода, ни чёрных рук люди больше не видели. Навь не сумела под прикрытием колдовства подойти к объединённому войску и помешать наступлению. Бронетанковый кулак двинулся дальше, оставляя на мокрой земле мёртвых людей и волков, и погибших подземников.
*************
Можно было отступить к логову, отдать надземцам тот жалкий кусок земли, за который сражались, и сохранить стаи, но вожаки знали: впустив в свой лес человека, они позволят оседлышам закрепиться, подтянуть свежие силы — и больше из зарослей их не выгонишь. Потому отчаянная борьба, в непривычном и неравном бою, продолжалась. Последний рубеж перед логовом возглавили Сивер, Куд, Мстибог, Горын и Олеся. Перуновы Ратаи и Волкодавы дрались с лучшими охотниками Навьей Стражи, Редлой Кмети, Лунной Стези, Своры и стаи Чертога.