— Редлая Кметь! — то ли выругалась, то ли воскликнула Влада. — Горынычи Уклада не чтят, тако я им воспомяну! Жадны Красны Волки: с юга, из малых лесов потянулися, ано расплодилися тамо, ще жрать не че стало. С чужих клыков кормыхаться вздумали?
— Воевать али толковать с ними будем? — поглядывал Сивер на стаю. Навья Стража — крепкие, сильные Волки. Но ещё из битвы с Кузнецами он вывел, что побеждают не статью — числом.
— Азмь зачну говорить, а тамо поглѧнемъ… — сказала Влада. Но тут шедший впереди всех дозорный подал им знак. Навья Стража как один залегла в густом папоротнике. Влада забормотала обращение к Предкам — не успели они: Редлая Кметь идёт мстить. Издали донёсся треск веток и шаги по земле, потянуло запахом гари и незнакомого леса. Толпа Волков надвигалась на Стражу, но ещё был шанс сбежать или устроить засаду. Сивер велел стае сплотиться по левую и правую руку и защищаться от врагов полумесяцем. Но он не мог знать, как широко идёт Редлая Кметь. А рыжих оказалось так много, что полумесяц обошли даже с тыла.
За ветвями елей замаячили красноволосые головы. Горынычи шли уверено, как по своей земле. Впереди громыхал сапогами широкоплечий вожак с бородищей, заплетённой в толстую косу. На правом плече его лежал дробовик, рука помахивала булавой. Из-под расстёгнутой медвежьей куртки круглился крепкий живот с полоской курчавых красных волос. Рыжая грива торчала во все стороны сразу, будто огненный всполох. Остальные Горынычи, хоть ростом помельче, но тоже десятка не робкого: каждый увешан гранатами, самодельными вспыхами и в руках огнепалы.
Западня Сивера откровенно не удалась. Мало того, что краснобородый вожак против всякого здравого смысла пёр впереди, так ещё и чуял лучше всех в стае. До Стражи им оставалось с два десятка шагов, как вдруг вожак задрал голову, шумно принюхался, и велел другим не сходить с места. Но не все его услышали или послушались. Тогда он саданул булавой по спине парочки заблудящих.
— Обожди мене здесмь, не кажися, — Влада хотела подняться из папоротника, но Сивер её задержал.
— Куда една супротив стаи? Чужеядцы почуяли нас!
— Почуяли, да не узрели. Неведомо им, сколько назади мене родичей. Так пущай мнится, ще нас многу. Они крови хотят. Покажешь им стаю — так немедля набросятся.
Не понравилось Сиверу, как она рассудила. Но он не стал держать, и Влада раздвинула сизые папоротники и вышла к войску красноголовых. Одна Волчица никого не испугала, никто не вскинул оружия. Кметы осторожно принюхивались, подозревая ловушку, но не видели сколько сородичей с ней в подлеске и за деревьями. Краснобородый вожак окинул Владу задиристым взглядом.
— Хо! Бела Шкура! Эка ты мелка да плоскотела! — рассмеялся он. — Брате сказывал, яко ты дюже ладна собою. Да ни задом, ни персями тобя мати не одарила!
Хорошо приветствие. По одному его говору Влада смекнула, кто перед ней.
— А ще Горыню с собою не приволок поглядети на мя, коли я братцу твому приглянулася? А, Горын?
— Да он в норах с бабьём шаборшит, — сказал Горын, вожак Кмети. — Новоє логово ладит, ведунья поддёва!
— А ты ще же? — прищурилась Влада. Горын оглянулся вокруг, будто бы сам удивился, чего это все собрались.
— Идём ины логовища искати. Тамо в кажном еда! — весело сказал он, и Горынычи поддержали его дружным гоготом.
— По логовищу на племене — неужто тобе брате не сказывал! — ощерилась Влада. Но её злобу кметы не поняли. Как и вожак.
— Да кто ж его слухает! Вот мелет про едно логовище, егда здеся многу и порожних стоит. Хошь — заходи, ощё гранаты и мины с ловушек замаются. Замать-то их, аки два пальца обгадить!
— Вы Горыню, свово ведуна, не послухалися и в чужие ныры залезли! — костерила их Влада, всё равно что своих. — Сии ныры не вамо, а щеб других не обидеть. Вот нагрянут ины племена, узреют логовища обкраденными, да побьют вас, аки местозаимцев!
— Пущай сподобятся — мы не дадимся! — оскалился вожак кметов нагло. О пятерых убитых охотниках никто даже не поминал. Ни в одном племени Нави кровную месть так запросто не оставляли. Из-за излишней плодовитости кметы попрали Уклад: брат нарочно не слушался брата, вожак не ставил ни в грош ведуна; одна голова у Горынычей смотрела на юг, другая на север, третья вовсе пропала. Если кто-то и плакал по убитым охотникам, то остальных это совсем не тревожило. А вот дармовые запасы и норы — всегда.
— Тесно вамо в едной норе ще вы в иные полезли? — как непослушного отрока, отчитывала Волчица.