— Мне где сесть?
— А ты куда? — строго спросил Ярослав — неужели тот самый, из дневника?
— В Башню, конечно! Женьку я не оставлю.
— Тебе возвращаться приказано. Поднебесье прессуют. Если Берегиня не вырвется, ты там нужен будешь. Времени не теряй. Тачку возьми — вон ту, с помятым крылом. Быстро доедешь. Машину только местным не запали.
— Ярослав, я с вами!
— Приказ выполняй! — неожиданно рыкнул тот. — Чё вы творите? Здесь вам не пустошь! Слушали бы с первого раза — не довели до беды. В машину, сказал, по газам — в Поднебесье, до первого города. Там спросишь про Берегиню. Не задержится она в Монастыре, если Чёрное Солнце ударит.
— Не брошу я Женьку! Он же её в машину засунет!
— Твоё какое дело?! Или тебя арестовать?!
«А Муса где? — думала Женя сквозь гул. — Выжил или погиб?»
Видимо, Ярослав не в шутку пригрозил Воисвету, так что тот замолчал. Пару секунд Женя слышала дождь, потом дверь захлопнулась — разговор продолжался снаружи. Ей хотелось согреться. Она слушала барабанный стук крови в ушах и хруст снега под звериными лапами.
Волчица бежит, волчица крадётся, — так мучает голод! Ещё немного — и крепкие ноги откажут. Среди холода нет желанной добычи... но что-то блестит на снегу — пятно крови. Волчица бросается к свежему мясу, опасливо нюхает тёплый, парящий кусок, фыркает, пятится и не ест. Волчицу мучает голод...
Добрые дела (часть 1)
Пошёл дождь — ничего необычного в середине короткого лета. Как только хмарь загустела и с неба упали первые капли, Влада подставила влаге лицо, и мягкая улыбка коснулась губ. Касания воды — словно руки родного сына. Скользящие по щекам капли — холодные слёзы новой Долгой Зимы. Стоя под ливнем, Влада слушала шипение дождя, вдыхала аромат мокрой земли и сосен, и мысли об исполненном предназначении Яра кружили ей голову. На сердце играла детская радость, хотелось петь, танцевать как молодому Щенку, вскинуть руки и закричать во всё горло про своё счастье. Если бы не возраст и близость Ведуньего Круга, куда она направлялась, кто знает, как поступила бы Влада?
Ведуны и ведуньи собрались в большой яме возле мёртвого дуба поговорить о последней атаке на Монастырь. Навь готовилась к затяжной войне: зелья сварены, норы свободны для раненых, а для мёртвых — сложены крады. Племена отпраздновали Ночь Костров и примирялись в бою против надземников. Разные стаи учились сражаться вместе. Но сердце Единения билось здесь — на Тёмном капище под мёртвым дубом.
Влада спустилась через два синих сторожевых огня на дно ямы по земляной лестнице. Перед входом на капище сплошным ковром были насыпаны горячие угли. Дождь шипел на углях, но не мог потушить. По краям Тёмного капища были расставлены идолы Кощного Бога, Грозноокой Богини, Чёрного Мора, трёхглавого Змея, Бога Ночного Неба и Навьего Воеводы. В сердце капища лежал мёртвый камень — весь оплавленный, неприкосновенный. А на земляных ступенях сидели белокожая Кова, огненно-рыжий Горыня, длинноногая Юлка и ледяной Мироед. Отдельную, укреплённую камнями ступень занимала великанша Егарма. Поблизости вколотили тяжёлый столб, к которому приковали великаншу за цепь от ошейника.
Наверху капище охраняли вожаки союзных племён: Куд, Незрячий, Мстибог, Темновид вместе с Сивером. Они сложили руки в защитный крест на груди. Влада намекнула улыбкой Сиверу: добрые вести. Он улыбнулся в ответ, пусть на капище полагалось не шевелиться. Вожаки будут слышать, о чём скажут Зрящие Кошт, какое решение примут, куда поведут соплеменников. Под сапогами захрустели угли, и взгляды подземников недобро уставились на Владу. Чужеядам не нравилась её радость. Но всё это нынче не важно: она уже победила.
«Величайся, Мёртво Древо, Бела Зима, Снежна Буря, Хладна Вода! О, Мати Велика!..» — начала она, вытащив нож и спустив рукава атласной рубашки. Влада обходила огнище строго справа-налево с новой жертвой в руках. Прежде требовалось уважить Богов и защититься от духов. Влада начала с Мары, ибо это покровительница Зимнего Волка. Она прочла славу перед каждым Чуром без исключения, и лишь затем перерезала горло зайцу, добытому и связанному охотниками. Жизнь — это дар, а смерть — жертва. Выпустив кровь, Влада помазала ею под глазами, чтобы Чёрные Души не мешали совету, и передала зайца дальше по кругу. Каждый ведун и ведунья намазали кровью лицо, и лишь после этого заговорили.
— Ще стряслося, сестрима мова? — озаботилась Кова приторным голоском. — На ретивом рад-светоум ярится, а с ще радоваться?
— Посему и ярится, ще о Яре есмь радость, — заметил Горыня с тяжёлым посохом в левой руке.
— И я чую, — кивнул Мироед, и его вялый взгляд перетёк на Юлку.