— Дождь — слёзы нового Мора, — сказала она. — Яр исполнил предназначение. Вожак стал вождём.
— Пущай прежде вертается, — глухо пробасила Егарма и мотнула косматой башкой, так что цепь на ошейнике зазвенела.
— Пущай прежде докаже, ще правити мочь! — вдруг громогласно воскликнул Горыня. Влада резанула рыжего Кмета глазами.
— Докаже? Сие не есмь Правда? — подняла она руку к дождю и обвела пригоршней Круг. — Речено бысть, ще явится Вълк, да сольётся с душою надземца, да сойдёт к Маре, да коло замает, — нарочно не сказала она «пожрёт коло» или «освободит коло», так как легенда о Зимнем Волке в разных племенах была тоже разная. Влада указывала на очевидное. — Яр замал коло! Нит солнца на хляби, укрылося в тучах, и сей дождь не кончится, и сей гром не выйдет. Речено бысть: Царствие Нави с Единения зачнётси, с громом окрепне, с огнём и кровью един вождь нагряне. Не сие ли истинна вамо?
Точно под конец её речи в густо затянутом тучами небе прогремел гром.
— Многу ще речено бысть, — не унимался Горыня, опираясь на посох. — И ще Прамати с сим Вълком приде.
— И ще Чернобоже приде! — громыхнула Егарма. — Надоть те Чернобоже во плоти, али Избранный Вълк в вожди сгоден?
— Мене, тот Вълк сгоден, хто Единению хорош, — объявил Кмет, отчего Влада только сильнее насторожилась. Она предвидела, что чем ближе Навь подойдёт к Мору, тем сильнее вожаки и ведуньи и простые охотники захотят славы и власти.
— Пущай Яр сей Вълк, хто пожрал Коло, для сего нарождён. Но есмь Вълк, хто сражался за Единение с первогу днев, хто с люцами бился, не отступив от Укладу, хто за нас кровь и пот лил, хто истинно буде въждь для племён.
— Не о Горыне ли ты прорекаешь, Горыня? — сощурилась Влада. — Истинно, сей блюдёт твой Уклад, так ще ни словеса не слухат!
Ей хотелось напомнить, кто выловил их в Междумирье, победил и стянул за шкирню в один лес, но без Яра не за ней была сила, да и не о ней сейчас речь. Пока Яр возвращался, она, его мать, не должна была отдать трона.
— Може, не слухат, да чуе. А ще не почуе, то азмь наставлю. — Тряхнул Горыня бородой с тремя рыжими косами. — Горын боле сдеял для Нави, о силе его ноне изведано и в Вълках Хлада, и в Кмети, и во Жалезных Кузнецах, и во Своре со Зрящими. А Яра твово, я скольку в лесу да при Круге пробыл, ни разу не видывал.
Влада с негодованием вспомнила вожака Кмети, которого так расхваливал брат. Сейчас Горын копался где-то в лесу, устанавливал мины, а Олеся приглядывала за ним. Неужели этот буян и сорвиголова, кто не знает над собой никакой власти, отберёт славу у Яра?
— Азмь Яра видала! — вступилась Егарма. — Дикай он, сильнай и злобнай, кой нужон племенам Единённым. Ано умён, в очах лёд и погибель. Сей лёд, ще само коло укроет могилою, спряче, отае и охранити, яко Чернобоже Даждьбога отаити. В Яре есмь Чернобог да Марена. В Вълчьем Духе его Дый с Вием ратаются! И пламя Горынычей, слух, Горыня, в сим тожа есмь! Одно токмо худо…
Золотые глаза сверкнули на Владу: «Оковати ты сыне» — прочла она по беззвучно шевельнувшимся губам Егармы.
— Ще худо в нём? — взвился Горыня. — Сказывай напрямки! Ще худого отаили?
— Ще худого може бысть в Вълке пророченном, ежели за ним Боги? — на древнем наречии изрекла Кова и поддержала взглядом названную сестрицу.
— Кто справится с небом, тот справится с племенами, — на чистом человеческом языке сказал Мироед, и Юлка его подхватила.
— Разве вечный Мор — не есть самая великая прибыль для Нави? Не достоин ли тот, кто поглотил солнце и открыл двоедушцам дорогу для власти над миром, стать нашим вождём?
— Истинно, из всех въжков у Яра крепще клеки, — заключила Егарма. Если бы не обещания Влады защитить её племя, едва ли старуха вступалась за Яра. А может быть её сын и правда пришёлся ей по душе?
— Коль клеки крепще всех, пущай в круге докажити! — прогремел Горыня. — Пущай сойдётся на рать и с Горыном, и с Мстибогом, и с Темновидом, и с Сивером, коли надоть. Тако по Укладу въжка выбирают!
— Се въжка! — не вытерпела Влада. — А мы о въжде речём, не о Первом охотце! Яко же проречённому рататься с простым въжком? Клеки надоть вамо? Яр их покаже! Разуму надоть? Яр надумат! Хитрости надоть? Яр схитрит! Но не стане, яко Вълк простой, за свово место драться, або боле вас заслужил! — последнее она выкрикнула вожакам, стоявшим на краю ямы. Никто ей на оскорбление не ответил, хотя и блеснули глаза, и скалились зубы, и даже Сивер тяжело задышал. Всё, что слышали вожаки в Ведуньем Круге, исходило не из Явьего мира. Они будто стояли на кромке, на самом краю входа во Ино, и слушали голоса Предков.