— За сим въждём, хто не по рати затеялся, Кметь не потянется. — От досады стукнул посохом Горыня, так что земля со ступени осыпалась.
— Тако не замайте добычу с набегоув от Единения! — крикнула Влада.
— Сами замам, ще нам надоть! — дерзко ответил ей Кмет.
— Единение разладишь?! — уличила она, пока другие внимательно слушали, кто выйдет сильнее. Горыня прищурился, опёрся на посох и с лукавой улыбкой спросил:
— И ще же ты со мною сдеяшь? Яко же с крамолою порешала? Своих же сожжёшь, або Кметы — израда!
Гадкий удар получила она, плевок от Горыни в лицо. Всё прознал, всё разведал Кмет в её племени, — наверно, Олеська сказала. Влада в сердцах поклялась распять неблагодарную стерву на первой коряге для крестианцев: пусть ведут счёт, какие в её космах кресты. Но не один Горыня выведывал, и Белая Волчица могла укусить.
— Издрада, речёшь? — прошипела она. — Да не в Вълках Хладу ведунья под люцев легла да кровь испоганила. Коли сыщется где израдец, тако не у мя в роуду, а в сим гнилом семени. В Кметах и есмь израда поганая!
Горыня почернел от злобы, борода и рыжие волосы встали торчком, острые зубы оскалились. Она наступила на самую больную мозоль: Горыница до сих пор где-то шлялась, с лёгкой руки Горына, со своим человеком, и, может быть, расплодилась.
— Ще, дождался наследков? — добила Влада и гаркнула: — Тако мово не касайся!
Горыня яростно скривил рот, но его крик заглушил низкий гул. Где-то рядом пролетел и взорвался снаряд — и не один! Выстрелы Небесной Дружины обрушились на Навий лес. Канонада забила по соснам, смела кустарники, вздыбила грязь. Хлестанули осколки. Ведуний Круг залёг на дне ямы — теперь не до разборок. С диким треском ломались деревья, дрожала от взрывов земля.
Чуть только артобстрел стих, вожаки бросились к стаям. Сивер крикнул про нападение надземников, а значит, люди их опередили. Ведунам и ведуньям под охраной Первых Охотников полагалось уходить с Круга и ждать раненых в логове, но Влада остановила:
«Обождите! На Круг!.. Ежели капьно собралися, едино и отобьёмся!»
Первые Охотники поспешили к стаям, а на капище всколыхнулся, задвигался в Круге обряд. Время близилось к вечеру, при солнечном свете к Тёмным Богам не обращались, но солнца почти не было видно из-за дождя и дымящего леса. Гремя цепью, Егарма сползла со ступени, за ней потянулись Мироед, Юлка, Кова, застучал посохом Горыня. Собрав всех вокруг мёртвого камня, Влада долила сурью в чару, где ещё оставалось немного жертвенной крови, и всякий ведун и ведунья отпили зелье.
Они протянули друг к другу голые руки с закатанными рукавами и крепко сцепились ладонями. Впервые объединённая сила встала на защиту племён. Свет дрогнул и заискрился перед глазами. Чёрный камень, казалось, поднялся в небо, а голоса ведунов и ведуний хором прочли заклинание:
«В полночи-ночи, зрят во Ино очи...»
Первой обрушилась на врагов Кова. Она наслала кровавый туман и разложение плоти на человеческие войска. Под её пеленой Навьи стаи пытались пробиться к бронетанковому кулаку, сокрушавшему лес. В ответ ей запели гимны и прочитали славления волхвы, что сбило ведунью, и морок развеялся.
Кова зарычала от злости и отдёрнула руку, но Влада её удержала.
«Сызнова!» — взглянула она на Мироеда и Юлку.
И тотчас остатки кровавого морока обернулись метелью. Ирреальный мороз сковал технику и людей, кто дерзнул войти в земли Нави. Надземцам казалось, их руки трясутся, а сердца замедляются. Редлая Кметь готовилась перерезать оседлышам глотки, но снова молитва и славления Огнебога растопили колдовской лёд и развеяли воющую метель.
«Даждь мене силу! Я их чревом своим оборю!» — заревела Егарма. Круг отдал ей силу. Десятки нерождённых, погибших, усопших Потомков схватили людей из земли, потянули во Ино, связали тела и заткнули им рты. Теперь никто не мог помолиться или славить Светлых Богов. Но люди зажгли веру в речении Сердца и развеяли путы Егармы как дым.
«Обрушимся капьно!» — решила Влада и зашептала воззвание к Маре и всем Тёмным Богам, кто мог своим Навьим потомкам помочь. Но тут по капищу ударила артиллерия. Над ямой засвистели осколки, синий колдовской огонь встрепенулся, погас, руки ведунов и ведуний разжались.
«Ложися!» — Влада упала возле чёрного камня и прикрыла руками голову. Голос её заглушили разрывы.
Снаряды перепахали поляну, подожгли сосны, оставили глубокие уродливые воронки в земле, перебили охотников, кто ещё оставался на страже ведуньего Круга, но ни один снаряд по счастливой случайности в само капище не попал.