Волчица попалась в капкан.
*************
Больше ни Навь, ни люди не атаковали. Чёрное Солнце сожгло лагерь Небесной Дружины дотла. Монастырские ратники и язычники укрылись за стенами. Чёрный корабль налетал на Слободу и поджигал деревянные избы рубиновыми лучами. Огонь перекидывался с частокола на крыши, никто не пытался тушить, пока чёрный корабль не улетал снова. Обитель горела, красный свет от пожаров разлился до самого неба. Только ливень сдерживал пламя и не давал Слободе сгореть полностью.
Поле боя осталось за Навью. Подземники собрали целые груды оружия и боеприпасов. По указанию Белой Волчицы искали убитого Настоятеля, но нашли только труп воеводы. Кто-то из охотников говорил: Волкодавы напали на своих крестианцев, а когда дым от горящей Слободы накрыл поле, сбежали неизвестно куда. Влада не слишком-то верила в их предательство. В горячке боя, когда смерть пышет с небес, охотники могли ошибиться.
Влада указывала вестам в норе, как спасать, перевязывать и ухаживать за раненными братьями и мужьями, и теперь её больше волновал завтрашний день. Корабль со знаком Чёрного Солнца смутил умы Ковы, Горыни, Еагрмы и прочих, кто раньше говорил о Праматери. Власть ускользала из рук — та самая власть, которая Владе была сейчас ценней жизни.
Сивер вернулся в логово без единой царапины, усталый и недовольный. При виде мужа в норе, где постоянно стонали и умирали охотники, Влада дрогнула с тазом кровавой воды в руках и с облегчением выдохнула. Она скрыла радость от Сивера, но именно он ей нужен сейчас больше всего.
— Скольку Стражи осталося? — прошептала она.
— О три сотни.
— Утром сбери всех, оружие замайте серебряно, и на Круг к дубу.
В ту же ночь Влада узнала: Олеся жива и Горын уцелел, и никто из ведунов и ведуний не сгинул, хотя убито много охотников.
Чуть только забрезжил рассвет, Влада раньше всех пришла поправить капище и настоять сурью. Она велела Сиверу вместе со Стражей оцепить Круг. Другие вожаки были слишком заняты после сражения, и Сивер оказался единственным, кто привёл с собой вооружённый отряд. Влада послала гонцов к племенам собрать ведунов и ведуний.
Не прошло и часа, как в яму спустились Горыня и Мироед, Юлка и Кова — все без охраны, кроме Егармы, которую как всегда привели за цепь пара рослых сыновей-Кузнецов.
Дождь продолжал моросить, на дне ямы скопилась вода, но это не помешало Владе разжечь огнище. Синее пламя взвилось перед идолами с пустыми глазницами.
— В сей день Яр наречётся въждём, — оглядела Влада тревожные лица. Никто толком не знал, что случилось вчера. Оттого победа казалась им с кислым привкусом. Племена ждали ответов, а Зрящие Кошт ответить сородичам не могли. Кто теперь поведёт Единение — заботило их вовсе не в первую очередь. А может быть, лучше отдать место вождя, чтобы лишний раз не высовываться?
— Не уж-то ты Чёрноугу Хорсу не зрела? — глухо спросил Горыня. — Сие Праматери знак. Коль она появиласи…
— Не о лжематери прорекам, — отрезала Влада. Требовалось оседлать этот страх, неуверенность Круга, перековать его на нужное ей решение. — Яр наречётся въждём над всем Единением. Въжки всех племён преклонятся пред ним. Мой сын стане горним над Навью!
— Kко скаже Праматерь! — вдруг рыкнула Кова. Всё её напускное благодушие и миролюбие после Ночи Костров испарилось. Алые глаза гневно сверкали, белое лицо с красными узорами скалилось. Кова боялась. Боялись все.
— Раз Чёрное Солнце явилось, значит, скоро увидим Её, — задумался Мироед.
— Все дела отложить, прежде чем она скажет, — поддержала Юлка.
— Испужалася, Бела Шкура, ще тобя за тщеславье потянуть? — недобро пригрозил Горыня.
— Якая ена нонче бысть… — прогудела Егарма без страха, как остальные, и задумчиво устремила золотые глаза куда-то в незримую даль.
Но от злого, настороженного, а главное — растерянного вида иноплеменников Влада вдруг рассмеялась. Она долго потешалась над ними, кивая себе и обводя каждое хмурое лицо лукавым взглядом. Дождь стекал ей под ноги, бусые волосы с седой прядкой намокли, по косице на левом виске сбегала тонкая струйка.
— Потешно глядети, — наконец сказала она. — Зрящие Кошт грядущего испужалися и содрогаются, аки чадо. Не ведающие ли мы, дабы узрети про лжематерь и наше грядуще? Бысть ли Яру въждём, али ена повелит намо другого? Глотнём сурью.
Ведуны и ведуньи переглянулись. Мысль хоть на миг узнать своё скорое будущее соблазняла. Всякий из них не раз думал, что, выпив травяной сурьи на Круге, общими силами узнает ответы и для себя, и для племени, и тем успокоится и успокоит. Никто не признавался себе, что боится: Праматерь не видели множество Зим, и её внезапный приход заставил их трепетать. Сохранились старинные веды, что по воле Праматери племя может оставить логово или вовсе погибнуть, — не зря её кликали «Владычицей Нощной» и обращались на капищах. И сейчас тёмный идол стоял с тонким серпом в руке и полумесяцем у подножья. Поглядев на него, Горыня решил: