— Не уж-то вы хотели забрать мои блага и не заплатить? — воздержанно отвечала Марина — Разве бывает такое, чтобы Зима делилась богатствами без испытаний? И не про пищу, не про свет и тепло говорю, а про богатства, через скорби и горе пришедшие. Да, трудно родить великанов, умерли жёны у Кузнецов, но ваши могучие дети куют сейчас лучший металл. Да, болезни навалилась на Свору, но вы умеете понимать волков, и звери сами приходят. Да, Кметь расплодилась, не хватало еды, пошатнулся Уклад, но не самое ли большое племя теперь у Горынычей? Да, бела кожа и волосы Лунной Стези, но не светлая ли масть отделила вас от людей и дала сохранить чистоту крови? Да, долгий сон свалил Зрящих во Ино, но не знания ли приходят к вам в грёзах и книги на человеческом языке проясняются?
Всякий ведун и ведунья по-новому оглянулись на судьбы племён. Опухоль Юлки помогла ей общаться с волками, без сил Кузнецы не выковали бы что хотели, Горыня в тайне гордился плодовитостью Кметов, Мироед — знаниями, а Кова — чистотой Навьей крови. И всё это, оказывается, они получили в чертогах Праматери благодаря тяжёлому превращению.
— Не скрою, были те племена, кто не прошёл испытания и сгинул, — говорила Марина. — Но разве в том есть моя вина? Или слабость племён, кто не выдержали?
— Яка мати чадам своим деяет больну, а коли мрут — тако сами повинны? — возмутилась Влада.
— Такая мать, кто из потомства ищет самых сильных детей — мать всех Волков, Навья Праматерь, — ответила мигом Марина. — Или не зовите меня больше Тёмной… Да, Волчий Дух не спускался в ваше убежище, но, когда всё же пришёл, не в Зимних ли Волках родился вождь, кто солнце пожрал и завоюет для вас Царствие Нави?
— И ты ропщешь! — взревел Горыня на Владу. — Не твой ли наследок по воле Прамати наслал Третий Мор? Не ты ли ливнем гордилася да пророчила в въжди свово Яра?!
— Не ты ли ради сего племена еденила? — глухо пробурчала Егарма.
— Не ты ли ради сего потравила ныс?! — взвился голос Ковы.
— Не ты ли ради этого сожгла крамолу? — мрачно проронил Мироед.
— Не ты ли ради этого ненавидишь Праматерь? — вдруг сказала Юлка и все оглянулись. Взгляды Серой Волчицы и Влады встретились. — Какая же мать своего любимого сына отдаст чужой матери, пусть великой, пусть ради его же предназначения?
— Никакая мать, никакая Волчица, — Марина подошла и с тоскливой любовью взглянула Владе в лицо.
— Вы говорите «убить её»? Но чем она хуже?.. Разве не хитрила, как вы? Не убивала, как вы? Не предавала, как вы? Нет, она всех смелее — настоящая Навья дочь. Белая Волчица не верит мне, называет «лжематерью», но и в этом не виновата, ведь это завет их первой ведуньи. Разве можно обвинять третью в племени ученицу за послушание Старшим? Виновна лишь Сва, кто велела Зимним Волкам отвернуться от Чёрного Солнца. Пусть так, Сва давно очищается в Пекле, но Праматерь на детей зла не держит.
Марина повернулась ко Зрящим.
— Если я прощаю Волчицу, какое право призывать казнить её вы имеете?
— Я тобя не прощу, — тихо пригрозила Влада за спиной. Марина медленно повернулась.
— Свово сына, — продолжила Влада, — свово племене и пути свово я тобе не отдам. Хоче низвергнути мя? Тако бейся! В круг встань со мною, как вълк бьётся с вълком! Замай нож, вънзи в мою плоть, сгубити мя, коли хошь, або сыне мой, путь мой и племене — вот есмь жива моя. За неё буду драться.
— Иного и не ожидала, — улыбнулась хозяйка Чёрного Солнца. — Но не Праматери биться с ведуньей, и не бывало такого, чтобы две охотницы сошлись в круге. Когда жёны ссорятся, у Нави решают мужья. Выстави своего мужа, а я призову своего… Кнез! — окликнула она.
Один из чёрных людей отпустил Сивера, выпрямился и снял шлем. Строгое лицо окинуло капище твёрдым взглядом, шлем он отдал товарищам и спрыгнул на дно залитой водой ямы.
Влада тревожно поглядела на Сивера, кто не спеша поднимался, испачканный грязью. Во время налёта Чёрного Солнца его, как и всех, повалили.
— Пусть капище будет кругом, при Тёмных Богах кровь проливать не зазорно. — Отошла Марина к ступеням. Её боец размял руки и ноги, вытащил нож с бедра — лёгкий боевой клинок с зазубренной кромкой. Сивер пружинисто спрыгнул в воду, смерил противника взглядом, но не вытащил своего клинка. По Укладу после схватки оружие полагалось зарыть, пусть речь идёт не о сородичах, а о чужаках. Правила Круга Первый Охотник знал и чтил точно.
— Сивер… — позвала Влада, вынув один из своих клинков. Муж подошёл взять оружие для битвы, но она притянула его и крепко поцеловала. Сивер почувствовал солоноватый вкус дождя на губах. Годы вместе, власть над племенем, правда и кривда, испытания и соблазны — всё слилось в этом трепетном поцелуе.