— Старша… — начала было Олеся, но Безымянный с жадным ищущим взглядом выскочил и подбежал к Владе.
— Азмь вертался, ведунья! Твову волю содеял!.. Един: друже мой в Кроде сгинул. Дымный ведун намо враг, он с оседлыми сплёлся — позор на все Навьи чертоуги. Пепельный Стяг выродился от кровъсмешенья, ублюдки едни. Я всех погубил, нихто не утечи от клеков Вълка Хладу, ведуну отмстил за нас!.. Азмь всё исполнити… — облизнул Безымянный разбитые губы. — Яко ты веле… един выжил… из тьмы и огня под очи твои вырвался.
— Тако… — кивнула Влада, — не явится Пепельный Стяг к Единению. Ты за всю Навь отмстил.
Олеся с Горыном глядели со стороны. Никто прежде не видел, как разговаривают ведунья и Безымянный.
— Тако и есмь… — торопливо кивнул охотник. — Нареки же мя, Бела Вълчица.
Влада внимательно посмотрела на Горына с Олесей — странным и подозрительным был этот взгляд: он оценивал их как убийц. Влада почти решилась назвать имя охотнику, но вдруг обернулась в сторону Тёмного капища и повела головой.
— Не мене тобя нарекати. Боле я не ведунья, не Навь.
— Як же «не Навь»? — оторопел Безымянный. Олеся подобралась, кресты в волосах шевельнулись.
— Прамати явилася. Одолела мя в племени. Сивер убит. Ноне я выродок пуще чернухи, оречься со мною не можно. Тако же имене от мене тя сгубити. Посему не мене тобя нарекати, Неименный, хуч ты добро служил.
— Белу Шкуру низложе, — прогудел Горын и мрачно покосился на Олесю. Она часто дышала и зверски глядела на Владу.
— А хто десть мене имене? — не верил в кошмар Безымянный.
— Племени без ведуньи не можно. Нову Прамати поставят — вот та ведунья тобе имя десть. А коль испросе, може и Прамати тобя наречёт — она ноне «добра».
— Нет, — замотал головой Безымянный. — Токмо ты мя нарекай, Бела ведунья.
— Отлязь от выроудка! — приказала Олеся и выхватила из подаренных ножен клинок. Безымянный обернулся и понял, что у Олеси в глазах, и тут же заступил Владу.
— Нет! Не сойду с пути, покуда не буде мене имене! Бела Вълчица мя наставляла на путь — пущай топерь нарекат!
— Не ведунья она — выроудок! — рыкнула Олеся. — Не ей свято имене десть. Сойди с пути!
— Убей — не сойду! — крикнул он. Олеся шагнула к Безымянному. Жажда мести затмевала ей разум. Если парень упрётся, она убьёт и его! Но Влада повернула Безымянного и встретилась взглядом.
— Яко имя хоче? — спросила она. Губы у того затряслись: горящие подземелья, колдуны и оковы, жуткая смерть товарища, и неимоверно тяжёлая, беззащитная жизнь — всё встало у него перед глазами.
— Рах — тако хочу имене, ведунья.
Влада с дрожащей улыбкой возложила руки на виски Безымянного:
— Отныне Рахом зовися — азмь, ведунья, тобя нарекаю. Нет более власти у Чёрных Душ над тобою. С сим именем на благо роуда живе — нашего роуда, велего Вълка Хладу! Въждю и въжкам служити, егда час настане, охотец.
Безымянный с плачем закивал, и Влада перевела взгляд на двоедушцев — тех самых из Чары, Колготы и Тали, собранных в стае Чертога; тех самых, кто потеряли близких в подорванном логове. Впереди всех стояла Олеся с клинком-наконечником.
— А топерича отойди, не стой с выродкоум, — велела Влада и отпустила Раха.
— Вълчица… — хотел сказать тот.
— Прочь!.. К родным.
Рах секунду помедлил, посмотрел на Олесю и на незнакомую рыжую Навь, но повернулся и без оглядки ушёл к матери и отцу, кто и не чаяли его возвращения. И впервые смогут назвать сына по имени.
Две стаи окружили Владу под ливнем. Опустив клинок-наконечник, Олеся подошла к ней вплотную. Все знали, сколько она потеряла и как сильно ненавидела Белую Шкуру вожак стаи Чертога — за жизнь в угнетении, за дозор в северный лес, за предательство и смерть мальчишек, за подставленную семью. Много крови пролито было — крови своих.
— Из племени изгнале? — поглядела Олеся на Владу, как на живой труп.
— Так и есмь, — выпрямилась она. — Боле азмь не ведунья.
Нож Олеси задрожал в кулаке.
— И куды ноне собралася от мя, Неведунья?
Влада долго смотрела в глаза — ледяные глаза убийцы. Хотелось ответить твёрдо, как полагается Нави. Но голос дрогнул, сломался, и само-собой вышло:
— К сыну. У мя более никого нет...
Сколько раз Олеся представляла, как расправляется с Владой своими руками. Сколько раз образ мёртвой сестры и страшный взрыв логова оглушали её в кошмарах. Сколько раз она говорила себе, что от семьи Влады одно только горе, что она непременно, хоть с того света, но дотянется до неё и отомстит. Но на последних словах нож сам собой опустился. Она не могла поверить, рука не поднялась на проклятую Шкуру, кого Олеся перед всеми Богами обещала убить. Она — кровница. Она — достойная мести. Она не должна жить! Жить без тех, кого нельзя защитить. Даже такая сволочь.