— Соблазнить?.. — не поверила Женя. — Моего отца?
— Да, это выглядело вполне разумным. Мы хорошо изучили его, — сунул Кощей бумажку в карман. — Если бы не получилось — сместили бы Настоятеля, как и Вана.
— Ван погиб… — напомнила Женя, но Кощей внимания на это не обратил.
— Жаль, не получилось ни брака по расчёту, ни переворота. Чёрное Солнце поддержало Навь, войска христиан и всебожцев — разбиты. Теперь о союзе против подземников можно забыть. Как я и говорил, у Зверёныша есть порок — неустойчивость психики: добиваясь почти всего, что она запланировала, на пике могущества Ксюша бросает всё, сжигает мосты и союзников и замыкается в себе. Она не уверена в цели. Поэтому Чёрное Солнце больше не рассчитывает на Повелителей.
— И что Берегиня будет делать сейчас, когда Монастырь горит?
— Об этом Гавран новостей не принёс.
— Неужели нет другого способа узнать, кроме птиц? — Оглянулась Женя на ракету. Древние технологии соседствовали рядом с изобретателем в перьях и его вороном-почтальоном. — На старом кладбище я отыскала контейнер и открыла замок по нарисованной в дневнике схеме. Внутри лежали штыри и компьютер — ретранслятор сигнала…
— Эта станция не для радиосвязи, — оборвал Кощей. — Только отдельные передатчики, гораздо мощнее антенн триангуляции, имелись у Чёрного Солнца, но только в виде мелкой партии прототипов. Другой связи нет.
— А для чего же тогда эти антенны в контейнере?
— Ты их не потеряла случайно? Не отдала кому-нибудь из волкодавов, Василию?
— Нет. Лишь разъединила антенны с компьютером.
— Где он сейчас?
Женя помедлила — стоило ли говорить? Но, в конце концов, она разговаривала с хозяином терминала, кто обещал спасти Монастырь.
— Должны были перенести в подвал келейного корпуса, внутри моего сундука.
— Значит, в Ковчеге… — задумался Узник. — Спасибо, это сильно облегчит нам дело.
— Вы можете отправить ворона в Монастырь и предупредить моих близких, что я жива?
— Ворон летает не в место, а к людям. Он знает Ксению, а Берегини больше нет в Монастыре.
— Где же она?.. И кто же тогда защитит христиан, если она сбежала?.. — Женя думала, что на плечи Берегини Кощей переложит заботу об её осаждённой общине. Но надежду будто потянуло ко дну: топлива нет, спасения тоже, Монастырь горит, а она — с чужим человеком на залитой водой крыше. Грядёт жуткий Мор… А Ковчег? Сомневался ли Ной, что ковчег — не спасение от потопа? Она сомневалась: пророчество пришло к ним не по благодати, а от Навьих могил. И не все вечны, как Узник, запертый в Башне.
— Ты помнишь, когда было тепло? — спросила Женя с тянущей болью в сердце.
— Да, — ответил Кощей.
— Но почему сейчас в нашем мире так холодно?
— Взгляни на небо, и ты увидишь ответ.
— Оно серое, как всегда.
— Нет. Оно никогда не было серым. Солнце скрылось за хмарью многие годы назад, но прежде оно имело цвет твоих глаз.
— Значит, лето никогда не вернётся и наш мир не изменится?
— Мир уже изменился, — указал он на ждущую пуска ракету. — Знаешь, что человечество не летало уже сорок Зим? Позволь, я нарушу традицию. Хочу кое-что тебе показать.
Кощей натянул светозащитные очки и подал ещё одну пару Жене. Он велел отойти к пульту, за щит. Набрав на клавиатуре команды запуска, Кощей нажал кнопку «Ввод» — и тотчас из-под сопел ракеты вылетел дым, отошла мачта. Серебряное копьё начало подниматься всё выше и быстрее. Дым заволок стартовую площадку, но скоро рассеялся в ливне.
— Погода плохая, — заметил Кощей, и ворон согласно каркнул. — Будем считать запуск экстренным. Должна долететь.
— До чего?
— Смотри…
Ракета скоро исчезла за тучами, и больше Женя ничего не увидела — только падающие сверху нити дождя. Шипение двигателя растаяло в шуршании ливня и рокоте грома, и лишь химический запах топлива на площадке да пустые фермы напоминали: ракета запущена и летит в хмуром небе. «Может, упала?» — подумала Женя, околдовано глядя вверх. Ей никогда бы не удалось построить такую в Монастыре. Даже будь материалы, чертежи и расч…
Откуда-то сверху долетел гром — не такой, как обычно, а короткий и резкий, словно за хмарью взорвалась бомба. Спустя полминуты дождь ослабел, тучи зашевелились, будто вылитое в ведро с водой молоко, и вместо вечной свинцовой хмари Женя увидела клочок голубого, необыкновенно ясного неба — точно такого же оттенка, как глаза её семьи.
Женя позабыла, как надо дышать. Дождь шумел далеко в городе, но не над Башней. Мириады капель сверкали на трубах, ракетной мачте, на кромке щита. Гавран чистил перья под солнцем — золотым, ярким и настоящим. Лето не кончилось. Солнце живо. И небо над головой — голубое. Но вот края туч заклубились, и чистый небесный глаз начал затягиваться.