Выбрать главу

— Будущее известно только Господу, даже говорить о нём — неправильно, не то что предвидеть. Если ваше бессмертие, колдовство Нави, сила Двоеверия и Чёрного Солнца питаются от ассемблеров, а вы хотите разрушить хмарь, значит полностью их отключить, то вы станете смертными, и чудеса пропадут. Не будет Великих Зверей, Зелёного Взрыва, ведунов Нави, вы начнёте стареть. В чём же тогда ваша выгода?

— Сделать доброе дело, — улыбнулся Кощей. Женя недоверчиво покосилась. Способен ли он говорить, как давно смирившийся человек?

— Что лучше: состариться и умереть под чистым небом, прекрасно осознавая, что своей жертвой ты спас человечество, или вечно жить в изуродованном мире? Двоеверие выбрало путь — мы спасаем людей. Чёрное Солнце хочет пересоздать человечество и расселить по всему земному шару гиперборейцев. Что же до Нави… — Кощей тяжело вздохнул. — Мы не спрашиваем их согласия. Без ассемблеров Навь потеряет долголетие, своё великолепное здоровье и силу. Исчезнут призраки и предвиденье будущего. Подземники станут почти что простыми людьми.

— Но, если я соглашусь, они не умрут?.. Все, у кого есть вторая душа? — Женя вспомнила про отца и Дашутку. Сестра так часто болела, а что, если хвори совсем одолеют её без нано-роботов?.. И подземников обманули, подобно всему человечеству. Лишь ведуньи, да, наверное, совсем древние старики ещё помнят, как они жили в лабораториях до Обледенения. Мир здесь и сейчас, под свинцовым небом, в набегах и мороках — единственное настоящие для молодой Нави.

— Не будет второй души. Останется только одна — человеческая, — ответил Кощей. — Никто не умрёт без хмари, но изменённая анатомия подземников атрофируется. Кровь, желудочный сок, слюна и нано-роботы в организме — вот что требуется для выброса гормонов. Без хмари не будет праймов, а без нано-роботов подземники не смогут колдовать, предсказывать будущее, станут гораздо хуже видеть, хуже слышать, никогда больше не призовут звериную силу и потеряют связь со своим Волчьим Духом. Один вирус никуда не денется. Навь заражена поголовно: агрессор передаёт ДНК их потомству, а когда простой человек заражается им, праймы работают не против вируса, а за вирус, считая, что Агрессор принёс нечто очень полезное организму, и помогают ему распространиться. Когда иммунная система просыпается и начинает бороться с вирусом, праймы снова вредят. Мало того что цитокиновый шторм сам по себе губителен для организма, его ещё стимулируют ассемблеры, которые проводят нечто вроде усиленной иммунной терапии. В результате человек может долго тлеть легочной чумой, пока иммунная система не распознала всю опасность ДНК-агрессора, а потом сгореть за неделю, когда она «взбесится» и попытается уничтожить в себе вирус при содействии нано-роботов. Праймы, что призваны укреплять организм, питать и стимулировать рост, столкнулись с очень хитрым врагом — генетическим вирусом, разработанным в тайне от всей Арктиды, а значит, никак не совместимым с первыми ассемблерами. Остаётся наделяется, что, когда мы развеем хмарь и лишим Навь могущества, на основе их крови удастся создать вакцину для лечения Агрессора.

— Значит, мы будем бороться и за людей, и за Навь, — словно камень упал с души Жени. Отчаянье отступило, но пришло понимание, чем именно надо заняться с Кощеем. Он нарочно позволил увидеть незатянутое хмарью небо. — Я верю, что под солнцем не только Навь, но и люди исправятся. Один мой друг говорил: «Вода отражает Небо, когда спокойна. Сердце — когда чисто». Если небо над нашими головами — отражение наших сердец, то сегодня они затянуты ложью. Я верю, что Навь станет людьми не хуже моего отца и откажется от зверских обычаев. Мы победим не только Чёрное Солнце, но и болезни. Лишь ради этого я помогу вам… может, в этой работе и есть истинное предназначение конвоя, а значит жертвы всё-таки не напрасны. Пусть Долгое Лето вернётся, пусть Зверь выйдет из душ, пусть Бог взглянет на нас, на нашу грешную землю без хмари. Неисповедимы пути…

— Твой путь привёл тебя к Истоку, — указал Кощей на саркофаг.

Женя глядела на машину со смущением в душе, ощущая, что взваливает на себя чужой крест и старается изменить мир без согласия многих живущих в нём. Это ли правильно? Мечта о чистом небе затмевала опаску. Может быть, это дурное предчувствие связано лишь с ассемблерами, не желающими останавливать борьбу за своё выживание?

«Не нужно выживать, если небо очистится. Пора жить без Зверя!» — успокоила себя Женя, переступила борт машины и легла в мягкое кресло Истока. Податливый материал очертил тело, пахло пластиком и резиной. Кощей коснулся светового индикатора, выпуклая крышка бесшумно закрылась. Протяжно зашипел стравленный воздух, лёгкий дым заволок саркофаг, Женя видела сквозь прозрачный колпак только размытые огоньки лаборатории. Молочный дым попахивал лекарствами. Несмотря на волнение, сердце замедлилось, Женя понемногу засыпала. В герметичном саркофаге вместе с гормонами и снотворным газом подвались ассемблеры. Нано-роботов Женя не видела, но чувствовала себя неуютно. Внутри живота распустился горячий цветок. Кожу покалывали короткие электрические импульсы. Кресло едва заметно вибрировало. В вещем сне хотелось увидеть тот миг, когда она решит формулу нейтрализатора. Иначе следующие пятьдесят Зим пройдут в Башне.