— Заселить мир заново? — растеряно повторила Женя. — Разве не этого хочет Чёрное Солнце с гиперборейцами?.. Двоеверие тоже собирается уничтожить всех выживших на поверхности?
Кощей запнулся, будто сказал что-то лишнее, и долго молча смотрел.
— Хорошо. Я тебе покажу, — повернулся он. — Но только в этот раз не пытайся понять — просто прими. Для Дикарки из Края всё может быть очень…
Недоговорив, Кощей вернулся в ту комнату, где показывал Жене формулу, и она вышла за ним.
— Каждая зона выживала по-своему. Мы не знаем о всех убежищах и запущенных при Обледенении программах, — говорил Кощей, включая всё тот же терминал с виртуальным дисплеем. В воздухе появилась объёмная карта мира. Земной шар вращался, показывая Жене знакомые по книгам континенты и острова. По всей голограмме рассыпались оранжевые огоньки с названиями и номерами — большинство на латинице с транскрипцией, некоторые — иероглифами и арабской вязью. Рядом с моделью планеты застыла цифра 2054 — год Первого Обледенения. Температура (–75).
— Была единая сеть официальных убежищ для связи между собой, на тот случай, если придётся принимать коллективное решение. Проводная связь работает до сих пор. Однако со временем… — Кощей запустил голограмму. Дата начала быстро меняться, а точки одна за другой гаснуть. Женя не сразу поняла, что происходит, а когда догадалась — оцепенела. К 2089 году, когда грянул Второй Мор, исчезло около трети убежищ, но температура повысилась Зимой до (–54). «Все беды по грехам нашим» — промелькнуло в голове христианки. И вот — Второе Обледенение. Целые континенты пустели от огоньков, как будто кто-то затушил звёзды. Женя молилась, чтобы огни больше не гасли. Но, на ком бы ни задерживался взгляд, оранжевая метка исчезала. 2110 — год её рождения, а в мире осталось всего с десяток живых убежищ. «Ибо сказано: “Обращу ваши праздники в будни…”». Прошло восемнадцать лет, цифры замерли на 2128 и больше не увеличивались. Температура — (–45) градусов зимой, почти Долгое Лето, но только одна единственная точка на всей планете горела.
Не веря глазам, Женя отступила от голограммы.
— Неужели все?.. Кто-то ведь должен был выжить!
Кощей мрачно покачал головой.
— Приходили только запросы о помощи: слишком холодно, слишком долго, закончилось продовольствие, ядерное топливо. Семьдесят три зимы… Никого живого больше нет, Женя. Край — единственные, кто остался. Мы и есть — весь живой мир.
*************
Атаки на крепость не прекращались. Чёрное Солнце день за днём возвращалось из-под облаков, чтобы обстрелять Монастырь. Скайрен пытался пробить ворота и стены, но энергетическое оружие плохо справлялось с каменной кладкой, а ворота защищали орудия крепостных башен. В конце концов Летающему Кораблю пришлось отойти, чтобы не быть нечаянно сбитым. Рубиновыми лучами он поджёг баррикады на улицах и слободской частокол. Дома отсырели под ливнем, но Небесный Корабль вскрывал избы будто ударом молота и поджигал сухую внутри древесину. В это время из леса слышался обрадованный Навий вой. Подземники пока ни разу не вышли из леса. С каждым новым днём людям казалось, голоса нарастают, а значит, Нави собирается больше.
Случись налёты Чёрного Солнца в погожие летние дни, Слобода выгорела бы после первого же нападения. Но под дождём Егор успевал руководить тушением пожаров и не давать огню перекинуться на соседние дома и ограды. В это время Сергей держал оборону в каменной части Обители.
«Вёдра давай! Подноси, подноси веселее!» — кричал Егор перед цепочкой ратников возле объятого пламенем дома. Струи дождя шипели на углях и заливали пожар. Но лишь только хозяева узнавали о своём разгромленном доме и сгоревшем добре, тотчас заламывали руки, навзрыд плакали и без памяти кричали про Долгую Зиму и страшный голод. Егор надеялся спасти хотя бы часть домов в Слободе. Но как они будут сбивать Чёрное Солнце и можно ли его вообще сбить — не догадывался. Даже ливень, казавшийся раньше подспорьем, шёл чересчур долго, изо дня в день, и пугал людей не меньше пожара. Старики в кельях рассказывали, Второй Мор начинался похоже — с большой непогоды, с сильных бурь посреди лета. По христианским семьям полетел слух, что на дворе Вселенский Потоп и скоро все люди с подземниками будут смыты гневом Господним.
«Дороги, наверное, совсем размыло… — думал Егор, пока над головой ухали раскаты грома, а горящая изба шипела под ливнем. — Как она теперь назад доберётся?»
Думал он, конечно, о Жене. При одной мысли о Волкодавах-предателях сердце его каменело. С теми людьми, кто не стыдится стрелять в спину своим, его племянница никуда не доедет. Под конец неудачной битвы в Навьем лесу гарнизон Волкодавов в Обители напал на Перуновых Ратаев в Гостиничном Дворе, разгромил шатёр Берегини, опрокинул уродливых идолов с волчьими головами и попытался ворваться в гостиничный корпус. Лучшие охранники озёрной Владычицы в жестокой схватке отбили натиск. Трудно сказать, что стало большим ударом: предательство лучших воинов Монастыря или появление скайрена над головой. Егор думал, Волкодавы могли взбунтоваться из-за своей ненависти к Берегине, заподозрив Сергея в сговоре с ней. Отчасти из-за них союз христиан и всебожцев сорвался. Берегиня обвинила Настоятеля в нападении, Волк выставил ей в вину поспешную атаку на лес, из-за которой погибло немало христиан и потеряно много техники. Ксения обвинила Сергея за плохо продуманный план атаки. Егор не удержался и бросил ей в лицо угрозы устроить переворот в Монастыре. Доказательств, конечно, кроме его слов, не нашлось. Припомнились старые обиды: диверсии в Поднебесье и дела ясаков. Затрещал, разгорелся костёр давней ссоры; и в самый отчаянный момент Берегиня воскликнула Изяславе: