— Я не справлюсь один. — Зажмурился крепко Егор. — Навь ворвётся, кровью затопит Обитель, живых поработит — хуже смерти!
— А ты её серебром бей. Берислав перед смертью открыл — серебра Навь боится.
— Серебра?.. — повторил Егор, как не в себе.
Сергей отстранился и поглядел ему в лицо, словно прощаясь.
«Пошлёт на тебя Господь народ издалека, от края земли, как орёл налетит народ, которого языка ты не разумеешь, народ наглый, который не уважит старца и не пощадит юноши; и будет он терзать тебя, доколе не погубит; и будет теснить тебя, доколе не разрушит высоких и крепких стен твоих, на которые ты понадеялся; и будет теснить тебя во всей земле твоей, которую Господь Бог твой дал тебе. Но лишь на минуту гнев Его и вечная милость из рода в род тем, кто на Него надеется и уповает».
— Не Волку спасать христиан, коли уж до этого Волк вас не спас. Монастырь тебе доверяю, Владыка.
Сергей отошёл к двери и щёлкнул ключом в замке. Тут же на него с гомоном напустилась толпа, и прежние жалобы и просьбы зачастили вокруг. Но странная, отталкивающая сила заставила людей замолчать и попятиться от Настоятеля. Они с растерянностью и страхом провожали уходящего Сергея глазами и не смели даже окликнуть. Он прошёл между общинниками по коридору — никто не задержал. Лишь когда дверь затворилась, люди опомнились от наваждения: женщины непонятно отчего расплакались, мужики смущённо нахмурились, будто увидели одновременно пугающее и завораживающее событие, и повернулись к Егору — он как раз вышел из кабинета. Кто-то из общинников, преодолевая наваждение, спросил:
— Чего же нам топерича делать, Егор?..
Он повернул перевязанную бинтами голову и ответил:
— Жить без Волка учиться.
Добрые дела (часть 2)
Большие, но быстрые восьмиколёсные машины привезли Яра, Дарью и Навьи Рёбра вместе с охраной из Призраков к бдыну. Волки бежали за вожаком. Заросший курган возле бетонных развалин старого бункера — место, откуда началась история семьи Яра. Когда машины остановились, он взошёл на курган и коснулся резного каменного столба. Пальцы скользнули по насечкам, оставленным рукой матери. Она видела предсказание в синем огне нового логова: Третий Мор, пророчество сбудется — Яр сам исполнил его. Ливень вымочил на его плечах серебристую шкуру, стекал холодными каплями по заговорённой винтовке. В низкой хмари рокотал гром, а день ничем не отличался от ночи. Волк пожрал солнце — время Кривды прошло.
— Ты готов? — спросила поблизости Дарья. Она поднялась на курган вслед за Яром. — Правду узнавать больно. Предки, кто столько Зим обманывал тебя, не захотят сознаваться. Нам придётся заставить их говорить.
Она посмотрела с кургана, как Свирь и Вольга с охранниками развешивают на деревьях серебряные монеты. Чёрные волки окружили курган и ждали возле подножия.
— Ще буде со мною, егда я выспроушу Правду?
— Ты не услышишь её, но поймёшь. Ты станешь собой, Палач, — настоящим, лишённым всех лживых цепей. Жизнь распахнётся перед тобой без обмана, станет ясной и чистой: ты узнаешь, зачем пожрал солнце и что становится с теми, кто ступает за грань. Я помогу защититься от морока, которым ведунья захочет тебя оплести. А взамен…
Дарья протянула Яру ножницы и кисет.
— Ногти и волосы твоей матери. Ни в Навьем, ни в Явьем мире она не должна властвовать над тобой. Иначе ты так и останешься в её жёстком ошейнике, даже сбросив цепь и познав Правду.
Яр колебался, но всё-таки взял кисет и ножницы Дарьи.
— Предок всё ещё ходит за тобой. — Поглядела она ему через плечо. — Здесь его дом, здесь он лежит. Здесь мы отделим призрака от тебя и отправим к наславшему в Яви. Иные цепляются за своё рабство и притягивают к себе покойников, как опору. Нам же с тобой соглядатаи не нужны.
— И ще же, свово отче не жалко? — Глядел Яр в зелёные глаза Дарьи.
— Я бы свиделась с ним и в лицо всё сказала. Но Марина доверила мне волков, моих чёрных братьев. Они отвезут меня к человеку, кого я должна убить.
— Замай стаю, — разрешил Яр. При встрече у бдына волки ему не понадобятся. Но всё-таки он засомневался. — Нешто тот человече главешне твово отца?