Выбрать главу

Влада шла к Яру, к своему единственному ребёнку. Он вернулся с победой, он возьмёт Единение клыками! Под его тяжёлой рукой Зимние Волки и чужеяды согнуться. Он изгонит Чёрное Солнце, покажет Нави цену свободы. Он герой, он вождь по праву! А кто не согласен — захлебнётся в крови.

И только слова лжематери тревожили Владу: надземница «сохранила» её ребёнка? Неужели эта чёрная тварь добралась и до Яра? Нет, не правда, он не мог сбиться с дороги! Влада знала, как самозабвенно любит её Волчонок — так бешено, что его любовь пришлось сдерживать Сирин. Тень не даёт ему вырваться, не позволит предать. Тогда почему в глазах лжематери было столько ликования и насмешки? «Хрупкое счастье» — так она назвала Яра. Нет, Пастырь — не хрупкое счастье. Он вернёт Владу к племени победительницей. Или победу Яра кто-то присвоил себе?..

Она невольно вздрогнула: ну конечно, Яра могли обольстить, извратить его дикость, направить оковы любви против неё же самой. Хитрая, подлая тварь с лицом человека и замашками бога — Марина ответит за поклёп перед сыном и племенем. Влада сразится с ней за Волчонка, отберёт у Чёрного Солнца и власть, и наследника. Лжематери никогда не затмить собой Зрящую Кошт!

Родной лес встретил Владу сторожевыми рунами на деревьях. Два сошедшихся вершинами треугольника на стволах почти заросли, но каждый изгиб, каждую выемку родной земли Влада знала, как собственное тело. Мысли об утраченной власти, вернувшемся сыне и скором отмщении притупились томительным ожиданием. Кажется, ещё чуть-чуть, два-три шага, — и за серым дождём басовито залает Вук, выбежит и радостно оближет лицо. За ним выйдет Навий дозор во главе с молодым Сивером. Охотник ни слова не скажет о чувствах, распирающих его изнутри к проклятой наследнице рода. Дозор отведёт её к логову, где пылают костры племени и подрастают дети без Волчьего Духа. На пороге встретит отец, кто любил повзрослевшую дочь больше всех, даже когда Влада сбежала из его ласковых рук за сказами… И мать — строгая охотница, кто заслужила себе имя и уважение соплеменников. Прямо как Яр, совершивший подвиг для рода.

Душа Влады затрепетала, но не только от воспоминаний. Волчий Дух подсказал: за дождём кто-то есть. Она надрезала язык о клыки и пригнулась в мокрых зарослях папоротника. Ливень шипел на сосновых иголках и глушил звуки. Испарина от земли путала запахи. Дождь точно так же помешал Владе и Вуку учуять дружинников Славомира возле старого поезда. Так что сейчас пальцы крепче стиснули рукоять ножа, слух обострился. Если рядом человек, Влада легко с ним разберётся. Осталось только дождаться случайного звука, неосторожного вздоха, неаккуратного шага. Воистину, расплодилось людей и ходят в лесу даже там, куда им не место…

Напали сзади — так неожиданно, что Влада чуть не выронила клинок. Кто-то навалился на плечи и попытался прижать к земле. Она вывернулась, хотела полоснуть напавшего по лицу, но тот перехватил запястье. Тёмные брови сошлись над переносицей. Влада коротко ткнула его кулаком в солнечное сплетение, но рука как будто ударилась в стену. Мужчина повалил её в мокрые кусты и придавил запястье коленом. Влада рванулась к горлу: такого укуса не ожидал ни один человек! Но тот боднул её лбом в лицо, как учили при Навтих стаях. Перед глазами запрыгали искры. Хмурый день закружился, а сквозь звон в ушах прорвалось:

«Убьёшь, стерва!»

Голос… она знала его: пусть он изменился, стал трубным, как у медведя, но Влада так и оцепенела. В следующий миг она рассмеялась под чужаком. Она хохотала — не как человек, а как одержимая Тёмными Духами. Из разбитого носа капала кровь, глаза дико блестели. Сергей отпустил и с хмурым видом навалился на папоротник. Сколько раз он представлял их новую встречу, сколько раз убеждал себя, что ему хватит сил застрелить или зарезать её, или задушить собственными руками. Даже когда он подкрадывался, то собирался убить. На деле всей накопленной за девятнадцать Зим злости хватило всего на один крепкий удар. Сейчас он не хотел мстить: обида залегла густым, тёмным осадком, и баламутить прошлое не хотелось. Украшенный рунами карабин, свою Смагу, Сергей так и не сдёрнул с плеча.

Влада присела возле него, в том же папоротнике. Подтерев нос, она глянула на ладонь — и вдруг заревела. Приложив руку к лицу, она тряслась под хмурым взглядом Сергея, а рядом валялся клинок, которым она чуть его не зарезала. Смутный отголосок жалости шевельнулся внутри Настоятеля. А может, только обманчивые воспоминания.