— Гляди в оба. Колдуны и здесь могут подкарауливать, — пошёл Серко первым.
Влада слегка поотстала, чтобы следить за тылами. Лишь сейчас она оценила, насколько вырос и раздался в плечах Серко. За его спиной — кто хочешь мог спрятаться, а сила ровнялась медвежьей. Только вот Волчий Дух спал — ленивый, дымчатый зверь. Но лучше не будить его всуе. Останься Серко простым Навьим охотником и живи с ней в подземье — другого вожака и не надо. Но сейчас всё по-другому: её сын томился в руках Чёрного Хорса, и Влада обшаривала глазами поляну и склоны кургана в поисках брызг от дождя и теней.
— Мати… — услышала вдруг она голос сына и замерла. Не послышалось? Нет! В шуме ливня и раскатах грома её окликал Яр.
Серко остановился недалеко впереди. На вершину холма вышел сын. Мокрая волчья шкура облегала плечи, коротко стриженные волосы с выбритыми висками слились под дождём, по бледному лицу струилась вода и почти смыла две кровавые метки на скулах. Яр смотрел на неё через сумерки. Голубые огоньки глаз коснулись и крестианца-предателя.
— Яр, тобя полонили? Где Чёрный Хорс? — Пошла Влада навстречу, но Яр указал ей ножом остановиться.
— Зришь дождь, мати? — Поднял он руку. Брызги прыгали в пригоршне.
— Зрю, сыне. — Просветлело её лицо. — Сие твоя стезя, твоё проречение!
— Моя… ано сие азмь для тя сдеял. — Уронил Яр капли с горсти. — Хто я тобе, мати?
Вопрос казался ей странным.
— Ты — сыне мой. Ты — Свит мой. Ты — Сердце мово, — ответила она, подступая. — Ано не для единой мя ты предречённо творил. Для роудов Единёных, для власти над ними, кого азмь для тобя еденила. Винюсь пред тобою, не сдержала той власти: отнята власть поганой лжематерью. Ты ноне подвиг свершил, а ины на твово место позарилися. Сойди, капьно вертаемся к лоугову, возвернём сию власть, и ты стане въждём над всий Навью.
— А не заведала ты, ще мене пообещала?
Влада умолкла, глядя только на сына.
— Бысть мене единой плотью и духоум, Правды не утаити, — продолжал он.
— Сию Правду тобе и реку! — торопливо сказала она. — Чёрен Хорс Вълков Хлада замал и всё Единение. Подле кургана их выродки на мя кинулися, да израдцы из твоей стаи. Възьми Велих Вълков и вертаемся к племени, покараем лжемати и замам Единение вспять.
— Не могу, мати, — ответил вдруг Яр, глядя на Владу сверху. — Або я топеряча с ниме.
— Как?.. — Изменилась в лице она.
Подозрение, росшее после речи Марины, затмило надежду, как заслоняющая солнце гора. Сын её предал?.. Нет, здесь что-то не так!
— Хто сманил тобя, сыне?!
«За Счастье твоё костьми лягу, любого, кто поперёк твоего пути встанет, не пожалею» — напомнил ей Яр. — Встань мене по десницу, дабы Единение вести под Чёрен Хорс… — он умолк и перевёл взгляд на Серко. — Али ты ноне с израдцем?
Влада оглянулась. Серко мрачно смотрел на Яра и крепко стискивал Смагу.
— Где моя дочь, выродок.
— Якая из двух дщерей? — Холодно улыбнулся тот.
Серко резко шагнул к холму, но Влада кинулась вперёд и удержала.
— Обожди, не навреди нашим чадам!
— «Нашим»? — желчно повторил Яр. — О ком, мати, толкуешь? Обо мне, али… — он сунул руку в карман и кинул что-то блестящее.
Серко поймал кольцо — любимый серебряный перстень Дашутки с янтарным камушком. Вместе с серьгами она с колечком не расставалась.
— Убийца... — Вскинул озверелые глаза Сергей.
— Сие не добыча, а дар.
— Что городишь? Кто тебе подарил? Дарья… жива?
— И со мною буде. Хуч ты младшу дщерь схоронил, да не в могилу внити сея, а в мою стаю. Ты по-боле златовласку любил, а тёмну дщерь бросил, егда азмь в ныре её резал. Нешто ты Вълк? У Вълка есмь стая, у люцев семья, а ты токмо дворняга бродячая, хто заведал роудство. Скинуты цепи, ноне дщерь твова меньша — ведунья при Навьих Рёбрах.
— Гнилая тварина! — поняла Влада, кто затянул её на замёрзшее озеро.
Она давно изводила монастырскую дочку проклятиями и болезнями, предвидела в ней беду для себя и для племени, но не успела довести до смерти. Как Дарья оказалась не за монастырскими стенами, а возле её ребёнка? От гадины веяло тленом, на гнилую душу слетались вороны; телом жива, но рядом всегда бродит смерть. Это её дух Влада почуяла возле мёртвого дуба и видела прокажённую в битве с Ковой. Как же она раньше не поняла, кто стоит за чудовищем! И теперь безумие, смерть и зараза пристали к душе её сына и толкнули Яра в объятия лжематери с Чёрным Хорсом. Нет, не может быть! Влада делала всё, чтобы этого не случилось.
— Хде Сирин, Яр?